Смекни!
smekni.com

Интеллигенция (А.Ф. Кони) (стр. 3 из 3)

Вот несколько примеров стилистики Кони, пронизанной мощью и красотою родного языка. В статье о Достоевском юрист и литератор обращается к состоянию души героя «Преступления и наказания» в час его адской решимости: «Мысль об убийстве уже созрела вполне и все­цело завладела им. Нужен лишь толчок — пустой, слабый, но имеющий непосредственную связь с этой мыслью — и все окрепнет, и решимость поведет Раскольникова «не своими ногами» на убийство... Так, постав­ленный под ночное тропическое небо, сосуд с водой, утративший свой лучистый водород, ждет лишь толчка, чтобы находящаяся в нем влага мгновенно отвердела и превратилась в лед».

А вот как тонко, даже с какой-то влюбленностью, разбирает Кони одно из лучших творений толстовского гения. «От рассказа «После бала» веет таким молодым целомудренным чувством, что этой вещи нельзя чи­тать без невольного волнения. Нужно быть не только великим худож­ником, но и нравственно высоким человеком, чтобы так уметь сохранить в себе до глубокой старости, несмотря на «охлаждении лета», и затем изобразить тот почти неуловимый строй наивных восторгов, чистого вос­хищения и таинственно-радостного отношения ко всему и всем, который называется первою любовью». И—сцена, когда отец Вареньки бьет сол­дата, «нанесшего слабый удар» проводимому сквозь строй замученному службой татарину, «этот роковой диссонанс,— скорбно и проницательно отмечает Кони, читатель, проведший жизнь за столом прокурора и судьи и насмотревшийся на людские драмы вдосталь,— действует сильнее всякой длинной и сложной драмы».

Вывод.

Анатолий Кони никогда не сходил со своего «островка» законности и права, никогда не уставал нести «огонь» правды, справедливости и культуры в народ и в общество. Оттого отважный, даже дерзкий по му­жественности переход из одной эпохи в другую стал длянеговыражением высшей творческой и гражданской любви к своей многолюдной, много­национальной России, к ее народу, от которых он никогда не мыслил ни отделить, ни отдалить себя.

Как много из прошлого в настоящее сумел перенести Кони — ученый, юрист-практик, литератор, лектор-просветитель. Несколько лет назад был его юбилей — он к своим юбилеям был равнодушен, однако не забывал «круг­лых дат» выдающихся людей России: 9 февраля 1994 года исполнилось 150 лет со дня его рождения…

Детство.

Третий ребенок в семье, Сергей родился в Москве 5 мая 1820 года. В то время Соловьевы жили в здании Коммерческого училища в тесных, плохо обставленных комнатах нижнего этажа, окнами во двор, где в послеобеденное время гуляли воспитанники. Мальчик подолгу следил за играми детей, но сам никогда в них не участвовал. На двор его не пускали, детских развлечений он не знал. И хотя, казалось, жил он светло и беспечально, но став взрослым он написал: «Я никогда сам не был ребенком».

Вероятно, врожденная склонность к занятиям историей и географией получила в ребенке развитие благодаря Марьюшке — так он ласково называл свою няню, которая по своей натуре была странницей и ни раз совершала длительные путешествия на богомолья, о чем потом рассказывала Сереже.

Выучившись читать, мальчик приохотился к книгам, которые стали его главным развлечением. В это время его сестер Елизавету и Агнию отдали в пансион и он остался в семье одним ребенком. В восемь лет его записали в духовное уездное училище — отец думал дать сыну, по семейной традиции духовное образование. Занимался он дома, сдавая в училище необходимые экзамены. У его отца — Михаила Васильевича Соловьева была довольно обширная библиотека, которую юный Сергей прочел практически за два-три года. Одна из любимейших его книг того времени стала «Начертание всеобщей истории» Ивана Басалаева. К тринадцати годам Соловьевым была уже прочитана «История государства Российского».

Гимназия, в которую позже был отправлен Сергей занимала два дома на Волхонке. Директор гимназии Окулов гимназистами не интересовался, был светским человеком, известным в Москве остроумцем и рассказчиком. Входя в класс, Сергей направлялся к первому месту: на скамьях гимназисты сидели строго по успехам, несколько раз в год их пересаживали. Место первого ученика, занятое в четвертом классе, Соловьев удержал до седьмого, выпускного.