Смекни!
smekni.com

Пушкинский Петербург (стр. 4 из 5)

II часть

1820 – 1830-е годы

“Город пышный, город бедный…”

В первой четверти XIX века население Петербурга увеличилось более чем вдвое: с двухсот тысяч человек в 1801 году до четырёхсот сорока тысяч в 1825 году. Но во второй половине 1820-х и в 1830-е годы жителей в городе почти не прибавилось. Быстрый рост столицы не мог продолжаться бесконечно. Возникнув по воле одного человека, Петербург существовал и развивался в связи с потребностями и возможностями страны. Если в первые годы XIX века провинция дала столице сотни тысяч рабочих рук, то теперь через петербургские заставы выезжало и входило в город почти столько же людей, сколько ехало и шло им на встречу. Именно в конце 1820-х и в 1830-е годы получили завершение архитектурные ансамбли центра Петербурга, возникшие в предшествующие десятилетия. На Дворцовой площади достроили Главный штаб и воздвигли Александровскую колонну - гранитный монолит высотою в двенадцать сажен, в то время высочайшее в мире сооружение такого рода. На Сенатской площади построили новые Сенат и Сенод. Невский проспект украсился зданием Александринского театра. Рядом с театром выросло новое здание Публичной библиотеки. А за театром проложили Театральную улицу, по сторонам которой встали всего два здания - каждое длинною двести двадцать метров. На стрелке Васильевского острова рядом с Биржей появились два пакгауза и таможня. На Исаакиевской площади, в сетке строительных лесов, уже угадывались очертания огромного собора.

В 1830-х годах архитектурный облик города обретает черты классической27 ясности и законченности. А между тем именно в это время совершенно меняется восприятие города современниками.

Стройность и строгость белых колонн, вытянувшихся рядами, вдоль бесконечной глади жёлтых стен. “Строгий, стройный вид” невской столицы. Когда Пушкин воспевает его в “Медном всаднике”, он говорит о Петербурге, как о символе новой России. Красота города для поэта - выражение его великой исторической значимости для судеб страны.

Красуйся, град Петров, и стой

Неколебимо, как Россия...

Но когда Пушкин говорит о том Петербурге, который видит каждодневно, о Петербурге 1830-х годов он находит иные слова:

Город пышный, горд бедный,

Дух неволи, стройный вид...

Если прежде стройность Петербурга казалась изящной, его строгость - величественной, то теперь стройность представлялась скучной, а строгость - холодной. В облике города виделись новые черты.

Фигура чиновника - в потёртой шинели, в помятом сюртуке -виднелась теперь на переднем плане в картине столичной жизни. Во-первых, потому, что чиновников в Петербурге было много. Во-вторых, потому что усердный служака, бессловесный исполнитель, каким был обыкновенный чиновник - лицо, чрезвычайно характерное для эпохи. И, наконец, потому, что этот робкий и смирный чиновник, которого режим, низвёл до роли живого орудия, всё же, вопреки воле начальства, проявлял естественное стремление остаться человеком, всё же питал в душе дерзкие мысли о “независимости и чести”:

...домой пришёл Евгений

Стряхнул шинель, разделся, лёг,

Но долго он заснуть не мог

В волненьи разных размышлений.

О чём же думал он? о том,

Что был он беден, что трудом

Он должен был себе доставить

И независимость и честь;

Что мог бы бог ему прибавить

Ума и денег. Что ведь есть

Такие праздные счастливцы,

Ума недальнего ленивцы,

Которым жизнь куда легка!

Что служит он всего два года...28

С этими строками вошел в русскую литературу петербургский “маленький человек” - бедный житель столицы, непременно чиновник, мелкий, незаметный чиновник, добродушный, честный. Он оказался героем времени. В недрах Петербурга, в его канцеляриях, департаментах, на его улицах и в его домах “маленький человек”, изо дня в день вёл борьбу за своё человеческое достоинство. Борьбу отчаянную и безнадёжную, потому что “маленькому человеку” противостояла мощь государства...

Символом этой государственной мощи, символом Петербурга, как центра самодержавной России, символом, исполненным глубокого смысла и выразительности, был воздвигнутый на берегу одетой в гранит Невы памятник ПетруI, конная статуя работы Этьена Мориса Фальконе, созданная 1768 - 1778 г. (открыт в 1782г.)

В памятнике Фальконе, присутствовала традиционная классическая символика: всадник - власть, конь - народ.

О мощный властелин судьбы!

Не так ли ты над самой бездной,

На высоте, уздой железной

Россию поднял на дыбы? 29

Когда на петербургских улицах времён НиколаяI видим человека с усами, можно смело предположить, что перед нами военный. Усы были привилегией военных, и даже лекарям военного ведомства, даже капельмейстерам военных оркестров, как людям, не носящим оружия, не дозволялось носить усы. Отращивание усов без бороды человеком штатским считалось непростительной вольностью. На сей счёт даже был издан особый указ.

По выездной ливреи лакея на запятках кареты можно было определить общественное положение владельца экипажа. Шляпка на голове прогуливающейся дамы достоверно свидетельствовала, что обладательница шляпки не мещанка и не купчиха - те носили национальные головные уборы. На всё была форма. Строго регламентируя не только общественную, но даже и частную жизнь подданных, правительство НиколаяI хотело навести в стране идеальный порядок. Более всего следил император за соблюдением внешних форм, внешнего порядка. Внешний вид столицы постоянно был предметом его внимания. Ни одно здание в центре города - не только казённое, но и частное - не сооружалось без одобрения императора. Он просматривал архитектурные проекты, давал указания.

По вечерам на петербургских улицах появлялась характерная фигура человека с лестницей на плече - фонарщика. В тёмные зимние вечера около четырёх тысяч фонарей - масляных и газовых - разгоняли мрак лишь на центральных улицах столицы. В центре же допоздна светились окна магазинов и кофеин, “которых освещение, - по словам фельетониста “Северной пчелы”, -представляло в тёмные времена прелестнейшую иллюминацию”. Разумеется, сверкали огнями и дворцы, особняки, где давали балы. Окраины в это время уже спали.

Длинные зимние вечера были в Петербурге временем дружеских сходок, приятельских ужинов, литературных собраний... Существовало много литературных салонов. Литераторы пушкинского круга постоянно собирались у П.А.Плетнёва, В.А.Жуковского и В.Ф.Одоевского.

Пётр Алексеевич Плетнёв - поэт, критик, учитель истории и словесности в различных учебных заведениях столицы, а с 1832 года профессор Петербургского университета, в потомстве прославлен тем, что ему посвятил Пушкин "Евгения Онегина":

Не мысля гордый свет забавить,

Вниманье дружбы возлюбя,

Хотел бы я тебе представить

Залог достойнее тебя,

Достойнее души прекрасной,

Святой исполненной мечты,

Поэзии живой и ясной,

Высоких дум и простоты...30

На протяжении многих лет Пушкина связывала с Плетнёвым тесная дружба.

Собирались у Плетнёва по средам и воскресеньям. Гостей бывало немного, всё больше люди, дружески связанные между собой.

Жуковский, Крылов, Одоевский, Гоголь бывали здесь постоянно. Пушкин приезжал один и с женою.

Атмосфера искреннего доброжелательства и горячей заинтересованности в судьбах отечественного просвещения царила в небольшой уютной гостиной.

Собрания у Василия Андреевича Жуковского проходили по субботам в доме купца Брагина на Крюковом канале, а в 1830-е годы по пятницам в доме на Миллионной.

Душой и центром литературных вечеров у Жуковского был Пушкин. Часы проходили в оживлённых беседах. Впервые звучали поэтические произведения, становившиеся вскоре классическими. Иногда вместо чтения пели, играли на фортепьяно.

Знаменит был в Петербурге 1830-х годов и другой салон, где еженедельно происходили литературные собрания - салон князя В.Ф.Одоевского, во флигеле маленького особнячка в Машковом переулке, между Дворцовой набережной и Миллионной улицей.

Владимир Фёдорович Одоевский был человеком универсальных интересов: беллетрист, критик, журналист, учёный-естествоиспытатель, музыкант, он принадлежал по рождению и общественному положению к столичной аристократии, но в то же время был известен своими демократическими вкусами и симпатиями.

В меньшей степени литературными, значительно более великосветскими были другие салоны, в которых нередко появлялись Пушкин и его друзья. Салон австрийского посла графа Фикельмона, где гостей любезно встречали жена посла Дарья Фёдоровна и её мать Елизавета Михайловна Хитрово, дочь Кутузова; здесь интересы литературные отступали на задний план перед политическими. Салон графа Виельгорского: на вечерах в его обширной квартире на Михайловской площади первое место принадлежало не литераторам, а музыкантам - граф был сам музыкант и страстный любитель музыки, среди его гостей можно было встретить многих знаменитостей России и Европы. Вечера, чтение, литературные обеды и ужины сделались характерным явлением эпохи.

В 1830-х годах, когда круг литераторов и читательская аудитория значительно расширились, на смену прежним формам литературной жизни приходят новые. В это время, именно журнал, становится в России главным орудием литературной и общественной борьбы. Собрания литераторов пушкинского круга были и в то же время собраниями сотрудников “Современника”.

Петербург был основан как крепость и порт. Через петербургский порт шёл обмен товарами. Через него шло европейское просвещение.

Сюда по новым им волнам

Все флаги в гости едут к нам...31