Смекни!
smekni.com

Жизнь Карла Густава Юнга (стр. 5 из 5)

Эти идеи мы найдем во всех последующих трудах Юнга. Другим важ­ным и решающим для разрыва с Фрейдом — было положение о несек­суальной природе либидо. Фрейд связывал в то время психическую энер­гию с сексуальным влечением (впоследствии им был введен и «инстинкт смерти»). Для Юнга либидо есть психическая энергия вообще, она лишь в отдельных невротических случаях выступает как сексуальное влечение. Фрейд рассматривал душевные процессы с помощью физикалистской мо­дели, в которой определяющую роль играл жесткий детерминизм. Для Юнга психические процессы наделены целесообразностью; можно сказать, что фрейдовское понимание причинности является демокритовским. а юнговское — аристотелевским. Психика является для Юнга саморегулирую­щейся системой, в которой происходит постоянный обмен энергией между ее элементами. Энергия рождается из борьбы противоположностей. Осно­вополагающей для Юнга является идея «единения», «сбегания друг к другу» противоположностей. Обособле­ние какой-либо части психики ведет к утрате энергетического равновесия. Когда сознание отрывается от бессознательного, а именно это происходит у современного человека, бессознательное стремится «компенсировать» этот разрыв. В неожиданных ситуациях, когда возникают затруднения, с которыми не в силах справиться сознание, бессознательное проявляет свою компенсаторную функцию, подключается энергия всей психики. Нужно только уметь «слушать», что говорит бессознательное, прежде все­го в сновидениях. Давление бессознательного, «вторжения» его содержаний в сознание могут вести не только к индивидуальным пси­хозам. но и к коллективному безумию. Светильник разума тогда захлесты­вают темные воды бессознательного, разного рода «вожди» делаются ме­диумами до- или сверхчеловеческих сил. Массовые движения, политичес­кие события нашего века Юнг объяснял именно такого рода «вторжения­ми» - основанием для этого служил его личный опыт конфронтации с коллективным бессознательным.

После разрыва с Фрейдом Юнг оказывается в полном одиночестве. Он уходит со всех постов в Психоаналитической ассоциации, покидает и уни­верситет. Отношения с швейцарскими медиками были давно испорчены (Юнг ушел из Бургхёльцли еще в 1909 г.), он сталкивается с полным не­пониманием во врачебной среде, порываются отношения почти со всеми прежними друзьями и знакомыми. Начался критический период, который сам Юнг называл временем «внутренней неуверенности, даже дезориента­ции». Этот период длился примерно б лет, до 1918 г., причем начальная его стадия была чрезвычайно болезненной, почти психотической. Юнг снимает все запруды с пути бессознательных образов, отдается их потоку, и они заполняют сознание. Эти образы приобрели особенно чудовищный характер весной и летом 1914 г.: вся Европа утопает в крови, в ней плава­ют обрубки человеческих тел, реки крови подступают к Альпам. Эти фан­тазии неожиданно прекратились, когда галлюцинации стали реальностью первой мировой войны. По воспоминаниям Юнга, войны он никак не ожидал, полагая ее невозможной, и видел в своих видениях скорее предчув­ствие социальной революции в какой-нибудь из европейских стран. «Про­рыв» бессознательного в его сознание он считал частным случаем того, что происходило с меньшей очевидностью в душах всех европейцев - войны рождаются в психике индивидов, делающихся игрушками сил, превозмога­ющих благие сознательные намерения. Из этого личного опыта конфрон­тации с бессознательным рождается и вся система психотерапии Юнга он преодолел близкое к психотическому состояние сам, теперь он знал, как лечить других. Итогом шести лет непрерывной медитации были составлен­ные в то время (и до сих пор в силу их личного характера неопубликован­ные) «красная» книга с записями и рисунками сновидений, а также Septem Sermones ad Mortuos, опубликованная небольшим тиражом — от имени гностика Василида Александрийского — книга, в которой наш­ли отражение и видения той поры, сопоставимые с гностицизмом

«Психологические типы» являются первой зрелой работой Юнга, в ко­торой уже реализован синтез его психиатрического и психотерапевтическо­го опыта, научных наблюдений, религиозно-философских, культурологи­ческих и этнографических идей. Ранее сформулированные идеи об экстравертивном и интровертивном мышлении получили окончательный вид, проводится детальный анализ психологических типов и функций. К тому времени круг идей Юнга уже окончательно сформирован, в дальнейшем будет происходить приращение материала и углубление теории, но основ­ные контуры последней уже отчетливо видны.

Из книг, оказавших определенное влияние на Юнга в период, непосредственно предшествующий этой зрелости мысли, следует отметить вы­шедшую в 1917 г книгу немецкого теолога Р. Отто «Священное» В ней проводится феноменологическое описание опыта «нуминозного», божественного как величественного, дающего полноту бытия, но в то же время ужасающего, переполняющего страхом и трепетом Но если у Отто речь идет о восприятии сверхъестественного в духе иудео-христианской тради­ции, да еще "в специфически лютеранском ее прочтении, то Юнг употреб­ляет термин «нуминозное» в более широком смысле Перед трансцендент­ным иудео-христианским Богом человек чувствует, что он лишь «прах и пепел», «персть земная», тогда как у Юнга нуминозное связывается с опытом архетипов коллективного бессознательного

В мифах, сказках, религиях, тайных учениях и произведениях искус­ства спутанные, воспринимаемые как нечто страшное, чуждое нам образы превращаются в символы, становящиеся все более совершенными по своей форме и все более общими по своему содержанию. Постепенно формиру­ются мировые религии, которые «содержат изначально тайное сокровен­ное знание и выражают тайны души с помощью величественных образов. Их храмы и священные писания возвещают в образе и слове освященные древностью учения, сочетающие в себе одновременно религиозное чувство, созерцание и мысль». Чем прекраснее, грандиознее такой образ, тем дальше он от индивидуального опыта, тем больше опасность превращения живой религии в окостеневшую догматику. Когда-то античные божества умерли, и на их место пришло христианство, которое, впрочем, в своих ритуалах и мистериях унаследовало очень многое от эллинистических ре­лигий. Католицизм был той формой, которая пронизывала и организовы­вала все стороны средневековой западноевропейской жизни. Как и все другие религии, христианство располагало тогда «магической защитной стеной» против жуткой жизненности, таящейся в глубинах души Такой стеной являются символы и догматы, способствующие ассимиляции колос­сальной психической энергии архетипических образов.

Историю протестантизма Юнг назвал «хроникой штурма» этих священ­ных символических стен. Протестанты обескровили церковь, лишили ее языческих обрядов и ритуалов, подорвали авторитет духовенства, избави­ли прихожан от исповеди, вменив им в обязанность читать Библию и слепо верить. Результатом являются утрата церковной жизни, омертвелость дог­матов, развитие историко-филологической критики Библии. Символы ут­ратили свой наглядно-образный характер, стали формулами, совершенно бессмысленными для быстро развивавшегося научного мировоззрения. В традиционном обществе символы, произрастающие из глубин психики, проецируются вовне, образуя упорядоченный космос. В таком мире челове­ку легко жить, все стоит на своих местах, имеет цель и смысл И дикарь, и человек традиционной культуры каждым своим действием воспроизводил мифологический праобраз; он чувствовал себя реальным лишь в той мере, в какой он был причастен божественному порядку, мировым космическим циклам. В иудео-христианском монотеизме эти циклы были разорваны, мировое время стало линейным, необратимым, но христианство все же пре­одолевало, по словам М. Элиаде, «ужас истории», поскольку обещало окончательное преодоление времени, победу над тьмой и хаосом, страдани­ем и самой смертью Кроме того, в средневековом христианстве оставалось очень много языческого — именно ему объявил войну протестантизм.

С разрушением стены символов «огромное количество энергии тем са­мым освободилось и двинулось по старым каналам любознательности и приобретательства, из-за чего Европа стала матерью драконов, которые пожрали большую часть Земли» За Реформацией последовало Просвеще­ние, стали развиваться наука, техника, индустрия. Разложенный на фор­мулы символический космос оказался чуждым человеку; «расколдование мира» привело к духовной опустошенности, конфликтам, войнам, абсурд­ным политическим и социальным идеям и, конечно же, к колоссальному росту числа психических заболеваний

Когда символических стен более нет, то энергия архетипов не усваива­ется, они вторгаются в сознание в виде психотического образа мистичес­ких видений, политических пророчеств «вождей». Понятно, что по своему содержанию последние остаются мифологическими — Юнг видел в национал-социализме выход на поверхность германского язычества, тогда как в коммунистической идеологии для него было очевидным присутствие мифа.

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА:

1. «Воспоминания, сновидения, размышления»,К.Г.Юнг, Киев,1994 Г.

2. «Аналитическая психология, прошлое и настоящее»,

К.Г.Юнг, Москва, 1995 г.

3. «Душа и миф, шесть архетипов», К.Г.Юнг, Киев—Москва, 1997 г.