Смекни!
smekni.com

Социология культуры: теоретический аспект (стр. 4 из 4)

Как кажется, рано или поздно авторы склоняются к универсализации своих наблюдений. В самом деле, разве не на том же согласии покоится все социальное целое сегодняшней российской социальной системы при том, что принципиально изменилось символическое пространство общества. Следуя этой логике, мы понимаем, что не свершилось-таки в постсоветском обществе раскодирование советского человека.

Иными словами, распад тоталитарной системы в нашей стране слабо коррелирует с социокультурными принципами, на которых и поныне выстраиваются социетальная и институциональная структуры постсоветского общества.

В этом отношении заключительный постулат авторов книги о том, что <человек постсоветского общества надолго останется советским> [6, с. 265], видимо, корректнее было бы сформулировать в обратной направленности: социальные и властные системы преобразующегося общества выстраиваются в модальности и логике, навязываемых известными культурно-символическими и культурно-антропологическими схемами.

Обе рассмотренные книги - <Советский простой человек> и <О русском национальном характере> - объединяют склонность к излишней онтологизации символических кодов и социокультурных архетипов, недооценивание универсальной природы современного субъекта, а подчас и неосознанный отказ увидеть его в русско-советском культурно-антропологическом типе. Авторы рассмотренных культурологических проектов, видимо, не были озабочены проблемой включения отечественной культуры в ткань мировой цивилизации и истории. В результате мы получили теории единичного факта, социологическое отношение к которым может быть самым разным.

Разработка универсальных теоретических схем, в том числе и выстроенных на материале российской истории и культуры, означает дальнейший шаг отечественной социологии по пути выработки искомой модели социологии культуры.

4. Концепция репрезентативной культуры. Возможное завтра российской социологии культуры

Одну из вероятных версий универсализации социолого-культурологического теоретизирования предпринял недавно Л.Г.Ионин, который уже не только апеллирует к чистым категориям социологического анализа, но и демонстрирует принципиально иной стиль теоретизирования и логику понимания культурных феноменов.

С точки зрения Ионина, социокультурную историю любого, в том числе и российского, общества можно разделить на две глобальные фазы - моностилистической и полистилистической культурной репрезентации. Интегрирующая общественную систему, т.е. репрезентативная, культура является моностилистической в том случае, если ее элементы, обладая внутренней связанностью, активно разделяются или пассивно принимаются всеми членами общества. Такого рода культурные системы <не просто служат орудием интерпретации феноменов, но как бы определяют форму и способ их явления в обществе> [1, с. 7].

Нетрудно проиллюстрировать моностилистическую культурную репрезентацию на множестве исторических примеров, подавляющее большинство исторически известных культурных систем являлись моностилистическими. В таком ракурсе культура Союза - далеко не единственно чистый и даже не самый типичный пример. В любом случае очевидно, что перечисленные выше каналы реализации моностилистической культурной репрезентации чрезвычайно выпукло просматриваются в тексте социокультурной истории нашего самого недавнего прошлого.

Формально-логически исторический тип личности, как культурная форма и как специфический продукт моностилистического культурного творчества, репрезентирует собой особую логику разворачивания моностилистического культурно-символического кода (к примеру, исторически разные типы русского национального характера или советского человека). Используя филологическую типизацию художественных стилей, автор раскрывает моностилистическую культуру через ее следующие характеристики:

а) иерархия как выстраивание способов репрезентации господствующего мировоззрения, а равно и культурных экспертов;

б) канонизация форм культурной репрезентации;

в) упорядоченность в смысле строгого регулирования культурной деятельности в пространственно-временном отношении;

г) тотализация как универсальная интерпретационная схема, <исчерпывающе объясняющая и толкующая человеческую культуру>;

д) исключение <чуждых> культурных элементов;

е) упрощение сложных культурных элементов;

ж) официальный консенсус в смысле единства восприятия и способов интерпретации культурных феноменов;

з) позитивность в легитимации и ориентации на status quo;

и) телеология - <постулирование цели социокультурного развития служит консолидации социокультурного целого и делает возможным "трансляцию" общих целей развития в частные цели каждого конкретного человека> [1, с. 10-11].

В соответствии с этой теоретической схемой описанная модель культурной репрезентации служит своего рода ключом к пониманию любых социальных феноменов советского общества - будь то экономика, ставшая <жертвой> моностилистической культуры, или правовая, или политическая системы и т. д.

Что же происходит с Россией сегодняшней? Россия постепенно становится полистилистической, что, собственно, и детерминирует логику всех теперешних изменений.

Полистилистическое состояние культуры общества характеризуется противоположным набором свойств. Смешение социокультурных жанров и стилей в обществе приводит к деканонизации. Реализация культурных явлений осуществляется неупорядоченно, и даже более того, культура лишается какого-либо видимого и воспринимаемого единства, т.е. происходит ее детотализация. Существенно изменяется система взаимодействия между культурными стилями и жанрами. На смену социокультурным исключению и упрощению приходят включение и диверсификация. На смену официальному консенсусу - эзотеричность стилей, культурных форм и культурных групп. В результате в масштабах всего общества торжествует негативностъ (отрицание или равнодушие) в признании социокультурного порядка и ателеологичность с ярко выраженной тенденцией к полному отрицанию культурно значимого канонического целеполагания.

Если принять эту гипотезу, то можно предположить, что вся последующая логика социокультурного развития России будет подчинена борьбе между всевозможными культурными формами (идеологиями, мировоззрениями, эзотеричными культурными проектами и т.п.) и соответственно - если в этой борьбе не обнаружится один победитель, то рано или поздно в полистилистическом культурном пространстве окончательно исчезнет самая основа для обретения обществом своей устойчивой идентичности. Общество, таким образом, превратится в подмостки социокультурных (симуляционных) <инсценировок> (термин Л.Ионина) для обобщающих работ по социологии культуры.

Одна из главных сложностей на пути становления отечественной социологии культуры, да и социологической теории в целом, заключается в драматическом лингвистическом напластовании в языке науки. Язык западной теории признается не всегда и не вполне адекватным для анализа и описания российских социокультурных реалий, а собственно русский язык признается, в свою очередь, чересчур метафорическим и аллегорическим, что не отвечает запросам академической науки.

В любом случае, как бы ни развивалась далее российская социология культуры, ее научно-скептическая (а подчас и ироническая) позиция в отношении всех остальных отраслей социального знания будет провоцировать те же парадигмальные изменения в отечественной социологии, которые происходят сейчас в мировой социологической мысли. Социология культуры способна выступить в роли стимулятора в процессе формирования национальной российской социологической школы.

Список литературы

1. Ионин Л.Г. От моностилистической к полистилистической культуре. Современное развитие России // Социодинамика культуры. М.: ИС РАН, 1993. Вып. 2: Социокультурная дифференциация.

2. Касьянова К.О русском национальном характере. М.: Институт национальной модели экономики, 1994.

3. Кон И. С. Социология личности. М.: Политиздат, 1967.

4. Маркарян Э.С. Очерки теории культуры. Ереван: АН АрмССР, 1969.

5. Проблемы теории культуры. М.: НИИ культуры, 1977.

6. Советский простой человек: опыт социального портрета на рубеже 90-х гг. / Под ред. Ю.А.Левады. М.: Мировой океан, 1993.

7. Соколов Э.В. Культура и личность. Л.: Наука, Лен. отд., 1972.