Смекни!
smekni.com

Техника и культура средневековья (стр. 1 из 2)

Виктор Лаврус

История культуры оказывается непосредственно связанной с процессом, начавшимся в конце первого тысячелетия нашей эры, продолжавшимся до XVI века и получившим название второй промышленной революции.

Духовное брожение и обновление, которое известно под названием Возрождения (Ренессанса) сыграло заметную роль и возродило интерес к античному миру. Первым его признаком явился расцвет искусств после долгих веков средневекового упадка, расцвет, возродивший художественную античную мудрость. В этом смысле Дж. Вазари впервые употребляет слово rinascita, от которого происходит французский Renaissance и все его европейские аналоги. Еще один признак, способствовавший обновлению – постепенное распространение и усовершенствование техники, которая, с одной стороны, изменяла социальные условия и образ мышления людей, с другой – ставила новые проблемы.

В Италии техническое возрождение началось в результате коллективного стремления к защите и самосохранению в борьбе против вторжений венгров и сарацинов. Укрепленные поселения разрослись, приняв в себя поток сельского населения, которое искало за оборонительными стенами убежища и свободы. Возросла стоимость земель, прилегавших к ним. Это первый признак организации общества. Внутри стен таких первоначальных селений, превратившихся в города, народились средневековые ремесленники, искусные и деятельные, для которых жизнь слилась с трудом, а труд приобрел благородную окраску, неизвестную античности.

Уже в Х веке стали подковывать тягловый скот, что позволило использовать в сельском хозяйстве лошадей и решило вопрос обработки каменистых почв; в результате оживилось земледелие. В XI веке древний шейный хомут в сбруе лошадей и быков заменили плечевым хомутом, который позволил в четыре раза увеличить силу тяги упряжки. Только в этом столетии началось совместное использование нескольких тягловых животных, обеспечившее такое увеличение энергии, какой до тех пор человечество не знало. Это позволило, в свою очередь, ввести новый тип плуга – колесного, более тяжелого, чем прежний, с более удобными лемехами, глубже проникающими в почву и лучше ее взрыхляющими.

Искусство предстает в равной мере и лабораторией, и храмом, где постоянно пересекаются пути естественнонаучного познания и богопознания. Творческое устремление может включать в себя сугубо неортодоксальные элементы гностицизма и магии. Так называемая «натуральная магия», сочетающая натурфилософию с астрологией, алхимией и другими оккультными дисциплинами, в это время тесно сплетается с начатками нового, экспериментального естествознания.

Алхимия, приобретшая в XIII – XIVвв. двойственный: с одной стороны – рациональный, почти химический, с другой – духовный, «физико-мистический» лик, обязана этой метаморфозе трансформирующим друг друга влияниям технохимии, собственно алхимии и неоплатонических умозрений, начавшихся еще во времена эллинизма.

Арабская химия – тот видимый источник, из которого черпали европейские алхимики начиная с XII – ХШвв. Алхимические тексты VII – XIвв. до нас не дошли. В контексте католического предания алхимические термины, заимствованные у арабов, вновь обретают черты былой духовности, притягивая многообразные знания, это одно из объяснений возникновения европейской алхимии. Был и иной путь проникновения алхимии в Европу: знакомство с александрийскими текстами, сохранявшимися почти тысячу лет в библиотеках итальянских монастырей.

«Химия» арабов и тексты ранних алхимиков, пришедшие в Европу через Италию, первоначально были восприняты как побудительный импульс к достижению заманчивой цели. Но лишь в собственном опыте европейских алхимиков – рукотворном и умозрительном – они приобрели поучительную наглядность и обрели статус знания.

Индивидуальное, авторское творчество приходит на смену средневековой анонимности. Humanitas в ренессансном представлении подразумевает не только овладение античной премудростью, чему придавалось огромное значение, но также самопознание и самосовершенствование. Задача воспитания «нового человека» осознается как главная задача эпохи. Греческое слово «воспитание» является самым четким аналогом латинского humanitas. Средние века и Новое время находятся здесь в состоянии чуткого и непрерывного диалога.

Появляются новые источники энергии для нужд ремесел и промышленности. В XI веке водяная мельница, которая была известна еще александрийцам в I веке до н.э., широко распространяется на Западе в различных формах в зависимости от местных условий (работающие на силе приливов – в Венеции, наливные – в речных районах). В тот же период получает распространение и ветряная мельница, появившаяся у арабов и пришедшая в Европу через Марокко и Испанию. Водяные и ветряные мельницы, которые уже в первоначальном виде в XI и XII веках обладали мощностью в 40...60 лошадиных сил, до конца XVIII века определяли характер технических сооружений.

Этот новый источник энергии в первых десятилетиях XIII века дал мощный толчок развитию металлургии. В старинных печах воздух нагнетался мехами, которые приводились в движение силой человека, так что нельзя было достичь высокой температуры плавления железа (выше 1500°C). В XIII веке мехи стали приводить в движение водой; это позволило получить высокие температуры, при которых можно было выплавлять чугун, помещая в печах чередующимися слоями древесный уголь и железную руду. В XVI веке высота доменных печей достигала уже 6 метров и чугун нашел самое разнообразное применение (пушки, снаряды, печи, трубы, чугунная посуда, плиты).

Натиск новой жизни отразился на всех формах труда: в оживлении стекольного мастерства, начавшегося в Х веке изобретением цветных стекол, непрерывно совершенствовавшегося и завершившегося шедеврами Мурано в XV веке; в развитии ткачества – с появлением новых сукновальных и ткацких машин; в изобретении печатного станка (первое сохранившееся до нашего времени, издание датировано 1445г.); в новой архитектуре, вынужденной отказаться от монолитных римских конструкций в пользу более легких – романских, готических, что поставило новые проблемы перед статикой; в применении огнестрельного оружия, что поставило новые задачи перед динамикой; в грандиозных гидравлических работах, предпринятых в Голландии для осушения территорий, заливаемых водами моря, с применением насосов различных типов; в судоходстве – с непрерывным ростом водоизмещения кораблей, усложнением парусной оснастки, появлением морских лоций (XIII век) и компаса, изобретением вертикального штурвала с рукояткой (XII век), что позволило отказаться от каботажного плавания и выходить в открытое море.

В XI в. уже умеют изготавливать листовое стекло, совершенствуют технику литья металлов. В 1150г. начинается производство кирпича. 1250...1260 годы ознаменованы открытием и описанием купоросов; описан мышьяк и его соединения (Альберт Великий); изучается горение в закрытых сосудах (Роджер Бэкон). Описание углекислого аммония и сернистых соединений ртути (Раймонд Луллий) относят к 1270г. В 1280г. Арнольд в трактате "De vinis" описывает способ получения «эфирного масла». В 1290г. в Ля-Шапелье открылась первая фабрика стекла. В 1313г. предлагают первую в Европе рецептуру пороха (приписывается монаху Бертольду Шварцу). К 1330г. уже умеют резать стекло, придавая ему различную форму. А к 1354г. осваивается техника производства металлических обшивок судов. В 1378г. появляются железные ядра для пушек. В 1380г. Исаак Голланд описывает хлористый кальций. Штромер (1360г., Нюрнберг) совершенствует производство бумаги. 1405 год памятен изготовлением первого снаряда и первой гранаты (Конрад Кайзер). В 1450г. начата добыча меди и медное литье в Германии. Прибавим к этому знание реакции нейтрализации минеральных кислот, киновари, окислов железа («мертвая голова»), «царской водки», сурьмы и ее солей, осаждение серебра из азотнокислых серебряных растворов медью и ртутью, представление о твердой природе солей, начатки стехиометрии. Все это приходится главным образом на XII – XVвв., если не считать арабских «предвосхищений». Но и этот список тоже не полный. Существенная часть перечисленного своим рождением и жизнью обязана технохимикам-ремесленникам.

Здесь уместно обратиться к собственно ремесленной химии, сосуществующей с алхимией в те же самые времена. В XIII в. совершенствуется техника добычи и переработки руд, осваивается техника изготовления сплавов. В XIV в. изобретают доменный процесс, разрабатывают способы получения сурьмы, висмута, цинка, кобальта, методы добычи золота и серебра, технику их очистки. Успешно развиваются горное дело и металлургия (начиная с Х в., Саксония). В XIII в. совершенствуется техника взвешивания; осваиваются приемы пробирного искусства. Красильщики умеют извлекать красящие вещества из красящих растений, расширяется ввоз красителей из Азии, широко применяются химикалии в крашении тканей, совершенствуется техника приготовления красок. Эти достижения по-прежнему фиксируются в рецептурных сборниках. Изготовление цветных венецианских стекол (XI в.); изобретение огнестрельного оружия (XIII – XIVвв.) – технические достижения этих веков. Разрабатываются пиротехнические составы (на основе пороха и селитры). Усовершенствуется техника добычи селитры. Достигнуты определенные успехи в ремесле лекарственного врачевания. Но и эти результаты записываются только в рецептурных сводах.

Результативные вклады ремесла, в конечном счете, не определяют эволюцию научного знания в средние века. Теоретические представления, складывающиеся в достаточно стройную систему в рамках донаучного мышления, обретают самостоятельный статус в пору зрелого средневековья.

В то время как схоластическая наука ограничивалась пассивным созерцанием мира, мореплаватели, архитекторы, строители, стекольщики, ткачи, литейщики, горняки, ремесленники всех специальностей овладевали богатствами природы и улучшали жизнь людей. На протяжении всего средневековья рядом с наукой, замкнутой в своей книжной культуре, происходило параллельное развитие техники, что отражалось в ином мировоззрении и было способно создать новое понимание культуры. Когда в эпоху Возрождения оба течения соприкоснулись, переплелись и, в конце концов, слились воедино, возникла новая наука со своим новым идеалом человека, который уже не был ни чуждающимся труда ученым, ни невежественным эмпириком, ни человеком sine artificio sciens aut ignarus artifex (знающим, но не творящим, или творящим, но не знающим), как говорил Порта в первом издании своей «Натуральной магии», но человеком, который делает, чтобы знать, и знает, чтобы делать.