Смекни!
smekni.com

Будет ли Россия полюсом в многополярном мире? (стр. 2 из 4)

– Перманентный рост преступности.

Рост преступности в России в переходную эпоху вовсе не удивителен, поскольку кардинальные изменения в экономической и политической системе страны сопровождались резким спадом уровня жизни, ростом безработицы, бедности и неравенства, распространением теневой экономики и расцветом организованной преступности. Кроме того, огромные изменения в традиционных ценностях и казавшихся незыблемыми ориентирах вкупе с неудачным коррумпированным проведением приватизации, в ходе которой все законопослушные граждане оказались одураченными, – привели в конечном итоге к ослаблению моральных норм в обществе.

– Природные катаклизмы.

– Этнорегиональные и конфессиональные конфликты.

Распад СССР резко изменил социальный и политический статус некоренного населения бывших союзных республик, в т.ч. и 25,3 млн. русских и более 11 млн. лиц других национальностей, считающих русский язык родным и ставших теперь иностранцами. На фоне обозначившегося этноцентризма в строительстве бывшими союзными республиками независимой государственности, ограничения прав неграждан в предпринимательстве, приватизации и т.п., при введенном кое-где высоком цензе оседлости и усложненной процедуре принятия гражданства, эти изменения стали источником социального дискомфорта для части некоренного населения, воспринявшей их как проявление этнической дискриминации. Государственное влияние, порой инициирует нарушения по этно-конфессиональным признакам. Например, распространены такие нарушения как: при регистрации религиозных организаций, предпочтении представителей одной национальности перед другими при назначении на государственную или иную должность, игнорирование национально-культурных интересов малых этнических групп или небольших религиозных групп (сектантство стало термином негативным, общество неоднозначно реагирует на религиозные группы, которых именуют сектами) и т.д.

– Нестабильность ситуации внутри правящих элит.

Если при Б.Н. Ельцине циркуляция элиты носила стихийный характер <кадровой мясорубки>, что явно свидетельствовало о высокой степени нестабильности, то уже в течение первого срока В.В. Путина, на смену вертикальной мобильности приходит горизонтальная мобильность в элите, говорящая об изменении ситуации в пользу более стабильного режима.

В то же время параллельно с процессом стабилизации разворачивается и процесс централизации управления и монополизации всей политической жизни элитной группой находящейся у власти. Эти процессы прослеживаются, например, в снижении роли региональных элит, произошедшем в результате трансформации института губернаторов и изменении принципа формирования верхней палаты Федерального Собрания РФ. Подобные же наблюдения могут быть сделаны при анализе роли бизнес-элиты, по сути лишившейся элитного статуса в смысле участия в выработке и принятии политических решений. Роль же представителей силовых структур, напротив, стабильно возрастает.

Также надо отметить, что тенденции к авторитаризму усиливаются, когда перед обществом стоят качественно новые задачи, требующие времени и большого напряжения всех социальных ресурсов.

Национальные проекты являются, скорее, «пиаром» власти, как утверждают недоброжелатели, или декларацией о намерениях, как говорят те, кто больше склонен доверять власти, понимая, в каком состоянии она получила страну от своих предшественников. По существу, ни одна проблема, кроме роста обороноспособности, еще не решена. Материнский капитал не обеспечивает рождения первого ребенка в отсутствие жилищной политики, соответствующих законов и морального климата в обществе, в ситуации социального неблагополучия (торговля женщинами и детьми в сексуальных целях, беспризорность, высочайшая смертность от болезней, наркотиков и алкоголизма), в атмосфере утраты смысла жизни и идеалов.

Статья 7 Конституции РФ о России как социальном государстве не расшифрована и действует лишь на бумаге, в лучшем случае ее подменяет помощь наиболее ущемленным социальным группам. Не работает социальный контракт, признающий легитимность интересов всех социальных и национальных групп, и не найден механизм достижения компромисса между группами, предполагающего способность пожертвовать частью интересов для реализации их основной части.

Избирательные законы не обеспечивают попадания в парламент квалифицированного и ответственного большинства. Качественный состав Думы неуклонно падает. Происходит отбрасывание интеллектуальных элит от сферы политики и управления. Правительство не прислушивается к историкам, которые бы могли указать на имевшие прежде место способы решения сходных проблем. Вполне закономерна коррупция непрофессиональной бюрократии и элиты.

Пренебрежение к специализации, к профессионализму проявляется в назначении администраторов, не имеющих специальной подготовки для руководства отраслью.

Особой проблемой является то, что Россия не столько стремится к защите национальных интересов, сколько спорит о том, что это такое и в чем эти интересы состоят. Пожалуй, это уникальный случай, потому что невозможно определить суть национальных интересов, если представление о них не является самоочевидной, исторически добытой истиной. На помощь призываются национальная идея, о которой тоже идет спор, национальная идентичность, которая находится в кризисе, как и в большинстве стран быстро меняющегося мира. России не хватает политики развития, которая только и может наполнить ныне пустые конструкции смыслом и цивилизационной значимостью, определить внешнеполитический и внутриполитический курс государства.

Аномия (безнормность) – эрозия ценностей и их деструкция – привела к воспроизводству анархических отношений, развивающихся без участия государства. Характерные черты этого периода – самопомощь, кооперация и поражение интеллигенции на рынке труда и культуры.

Путин пришел к власти, побуждаемый населением к установлению порядка. Ценности стабильности и безопасности, заступив место аномии, породили социальную апатию – граждане утратили социальную активность, всецело полагаясь на волю властей. На этой основе был установлен некоторый порядок. Однако он не обеспечивал должного развития и не был достаточно эффективным в защите провозглашаемых ценностей. Даже сама их трактовка как ценностей достаточно сомнительна.

Ценность эффективности, о которой много говорят в наши дни, подразумевает общественный порядок, объективно затребованный большинством населения, считающего, что «не до жиру, быть бы живу». Этот потенциальный порядок будущего – можно определить как формально-рациональный.

Это порядок в условиях неравенства, устанавливаемый сверху на формальных принципах калькулируемости, предсказуемости, контроля, позволяющих с какой-то степенью эффективности закрепить статус-кво и частично улучшить ситуацию путем поиска ответов на имеющиеся вызовы. Есть иные названия такого порядка, например, используется термин «технократия», в противовес идеократии как порядку, основанному на какой-либо идеологии. Отчасти близок к ним и термин «управляемая демократия», значение которого еще не вполне определено. Суть же этого порядка, или предпорядка, как бы его ни называли, состоит в преобладании регулятивных правил над конститутивными, технических решений – над содержательными.

Имеется в виду свободный рынок и основанный на нем российский капитализм. В отношении будущего капитализма вообще и российского в частности ведется много споров. Подобно тому как социализм в России был воплощением антикапитализма, капитализм здесь стал полным отрицанием социализма. Симметричность этого взаимного отрицания привела к тому, что из всех вариантов капитализма в 90-е годы был выбран неолиберализм. И сегодня, как следует из приведенной выше цитаты, он остается фундаментом российской экономики. Хотя частный бизнес в значительной мере замещается в России государством или комбинируется с ним, либеральная идеология в экономике поддерживается так же, как коммунизм в Китае, сочетаясь со свободным рынком и с практикой государственно-корпоративного капитализма в стратегических отраслях.

Подмена демократии рынком оказала негативное влияние на развитие и политики, и экономики. Капитализм – это социальный порядок, не сводимый к одному лишь рыночному механизму. Экономические реальности сами нуждаются в более широком объяснении, чем узко экономические трактовки.

Протестные движения, если они и оживились, направлены не столько против существующей социальной и политической реальности, сколько против маргинализации социальной сферы и культуры, против чистогана, распространения культа «экономического человека» во всех сферах общества. Что касается будущего, то полагаем, что от утопий антикапиталистических революций Россию может и должен избавить пересмотр российской неолиберальной идеологии. Только такое прочтение либеральных начал, в котором «экономический человек» – абстракция, а общество живет полной жизнью, сегодня может сделать либеральный экономический проект в России реальностью. Если это произойдет, правительство не сможет отвергать программу министра культуры за то, что она экономически неэффективна.

Хотелось бы сказать, что Россия сегодня нуждается в политическом классе, ориентированном на все население, на баланс политических культур, а его отсутствие может привести к новому наполнению народа энергией для крупного передела собственности и ресурсов.

2. Россия в многополярном мире

Слово «полюс» в переводе с латинского означает нечто, диаметрально противоположное другому. Биполярной система мироустройства, на десятилетия установившаяся после Второй мировой войны, представляла собой противостояние не только двух мощнейшие в военном отношении ядерных держав (получившие название сверхдержав) и две относительно сопоставимые по величине национальные экономики (согласно сравнительным расчетам ЦРУ США, ВВП СССР во второй половине 80-х годов составлял примерно половину от американского), но две противоположные социально-экономические системы. Ведущими силами этих систем, или «полюсов», являлись СССР и США, но в каждую из них входили десятки государств, а за другие десятки шла жесткая идеологическая, дипломатическая, экономическая борьба на просторах Азии, Африки и Латинской Америки. Именно социально-экономическая противоположность двух систем и определила суть всего послевоенного биполярного устройства мира.