Смекни!
smekni.com

Личные неимущественные права в гражданском праве (стр. 4 из 7)

Категория морального вреда появилась в нашем законодательстве сравнительно недавно. В течение длительного времени считалось, что моральный вред в социалистическом обществе возмещению вообще не подлежит. Постепенно, однако, и в общественном сознании, и в подходе законодателя к решению этого вопроса произошел перелом. Вначале в специальных нормативных актах, рассчитаны на отдельные случае, а затем в актах общего кодификационного характера категория морального вреда была узаконена.

Так, некий Шорохов1 обратился в суд с иском к редакции газеты «Трибуна» и старшему помощнику прокурора г. Сыктывкара Ч. О компенсации морального вреда, причиненного ему публикации статьи «Грязь на белых халатах» в газете за 27 марта 1993 г., в сумме 20 млн. руб.

Истец сослался на то, что изложенные в статье автором Ч. сведения не соответствуют действительности и порочат его честь и достоинство, в связи с чем ему причинен моральный вред.

Представитель редакции газеты «Трибуна» иск не признала.

Решением Сыктывкарского городского народного суда от 29 сентября 1994 г. (уставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским судам Верховного Суда Республики Коми) в пользу Шорохова в возмещении причиненного морального вреда взыскано с редакции газеты «Трибуна» 5 млн. руб. с Ч. -1 млн. руб.

Президиум Верховного Суда Республики Коми и судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ протест заместителя Генерального прокурора РФ об отмене судебных постановлений оставили без удовлетворения.

Президиум Верховного Суда РФ 10 июля 1996 г. протест оставил без удовлетворения по следующим основаниям.

Сыктывкарский городской народный суд решением 'от 11 ноября 1993 г. удовлетворил иск Шорохова к Ч. и редакции газеты «Трибуна» о защите чести и достоинства, признав несоответствующими действительности изложенные в названной публикации сведения о том, что перерегистрация малого предприятия (МП) «Сана» в ОА «Сана» была произведена с целью избавления Шорохова от других учредителей, а коммерческая операция МП «Сана» с объединением «Овен» преследовала цель перепродажи по повышенной цене марли Сыктывдинской

' Бюллетень Верховного Суда РФ. № 1,1997, с. 19.


районной больницы, главным врачом которой являлся Шорохов. Редакция газеты была обязана опубликовать опровержение.

С утверждениями в протесте о том, что Ч., выступая в газете с данной публикацией, действовала как работник прокуратуры и в соответствии с п. 3 ст. 40 Закона РФ «О прокуратуре Российской Федерации» (действовавшего на время возникновения спорных правоотношений) не может нести ответственность за опубликованные сведения, полученные в результате служебной деятельности, нельзя согласиться.

Согласно п. 3 ст. 40 названного Закона, отмена или изменение решения, принятого прокурором, сами по себе не влекут его ответственности, если они не явились результатом преднамеренного нарушения закона либо недобросовестности.

Названная норма к возникшим правоотношениям не применима. В данном случае вопрос об ответственности не связан с отменой или изменением принятого Ч. решения, а вытекает из факта публикации в газете сведений, хотя и полученных в результате служебной деятельности, но несоответствующих действительности и порочащих честь и достоинство гражданина.

В таком случае ответственность по статье 7 ГК РСФСР наступает независимо от того, каким образом эти сведения получены и в связи с чем они распространены.

Поскольку сведения были облечены в форме литературной статьи, автор статьи Ч. наряду с редакцией газеты обоснованно, с учетом разъяснения, данного п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 августа 1992 г. «О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан и организаций» (в ред. постановления Пленум Верховного Суда РФ от 21 декабря 1993 г.), привлечена по делу в качестве ответчика.

Ссылка в протесте на ст. ст. 1069, 1070 части 2 Гражданского кодекса РФ в обоснование вывода о том, что ни Ч., ни органы прокуратуры Республики Коми не могут быть признаны надлежащими ответчиками, необоснованна.

Согласно ч. 2 ст. 1070 части 2 Гражданского кодекса РФ, вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных п. 1 этой статьи, возмещается по основаниям и в порядке, установленном ст. 1069 Кодекса.

Статья 1069 ГК РФ, предусматривая возмещение государственными органами вреда, причиненного в результате незаконных действий, возлагает эту ответственность на казну РФ (казну субъекта РФ или казну муниципального образования).

Однако публикацию Ч. своей статьи в средстве массовой информации нельзя признать вытекающей из характера деятельности органов государственной власти, в котором она работала. Поэтому судебной инстанции, не усматривая оснований для возложения в данном случае ответственности за моральный вред на прокуратуру г. Сыктывкара, правомерно возложили эту ответственность на автора публикации и редакцию соответствующего средства массовой информации.

Но, пожалуй, наиболее сложным является вопрос, кому именно моральный вред может быть причинен: только гражданину или также юридическому лицу. Из определения морального вреда, данного в ст. 151 ГК, и условий его возмещения может быть сделан вывод, что моральный вред может быть причинен только физическому лицу. Повторим еще раз: юридическому лицу физические и


нравственные страдания вроде бы причинены быть не могут. Однако в ст. 152 ГК, предусматривающий защиту чести, достоинства и деловой репутации гражданина, соответственно, применяется и к защите деловой репутации юридического лица. А в числе этих правил предусмотрены не только возмещение убытков, но и компенсация морального вреда. Опираясь на эти положения, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 20 декабря 1994 г. № 10, специально посвященным вопросам компенсации морального вреда, разъяснил, что правила, регулирующие компенсацию морального вреда в связи с распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, применяются и в случаях распространения таких сведений в отношении юридических лиц (см. п. 5 постановления). Иными словами, Пленум склоняется к тому, что моральный вред может быть причинен и юридическому лицу в тех случаях, когда распространены сведения, порочащие деловую репутацию юридического лица, и этот моральный вред подлежит возмещению. Однако в последнее время чаша весов склоняется в пользу того, что моральный вред юридическому лицу, исходя из самой категории морального вреда как причинение физических и нравственных страданий, причинен быть не может. В тех случаях, когда деловой репутации юридического лица нанесен урон распространения каких-либо порочащих сведений, юридическое лицо может требовать возмещения причиненных ему убытков, в том числе и в виде упущенной выгоды. Но размер этих убытков, разумеется, должен быть доказан. А это значительно сложнее, поскольку размер причиненного морального вреда подлежит столь же точной дозировке, как размер убытков1.

Сторонники компенсации морального вреда юридическому лицу подчеркивают внешнее подобие умаления деловой репутации гражданина и юридического лица, хотя и отмечают при этом неспособность организации испытывать нравственные и физические страдания.

Вместе с тем несомненно, что объективные последствия нарушения деловой репутации могут негативно отразиться на коммерческой или иной деятельности организации. В то же время такие последствия вряд ли будут связаны с умалением только имущественной сферы юридического лица, ибо итогом могут быть отрицательные последствия для функционирования организации, не связанные с имущественными убытками. Например, следствием пропагандисткой кампании против учебного заведения (в виде негативной информации о преподавательском составе, материальной базе или отсутствия лицензий) может быть снижение его престижа в обществе, ведущее к действительному уменьшение талантливых абитуриентов и, соответственно, снижению перспектив развития. А дискредитация правительства или органов правопорядка может создать атмосферу недоверия к ним со стороны общества, что затруднит их деятельность и дестабилизирует ситуацию в стране. Соответственно имело бы смысл ввести денежную компенсацию указанного вреда. Что имело бы, с одной стороны, компенсационную роль (улучшив в первом случае пошатнувшееся положение учебного заведения), а с другой стороны, превентивную -для предотвращения подобных правонарушений.

' В постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 вопрос о том, может ли быть причинен моральный вред юридическому лицу и, если может, подлежит ли он компенсации, оставлен открытым.


Таким образом, имеет смысл дополнить институт защиты деловой репутации юридического лица: «Юридическое лицо, относительно которого распространены сведения, порочащие его деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и денежной компенсации нематериального вреда, причиненных их распространением».

Подводя итог, можно отметить следующее. В соответствии с действующим законодательством юридическое лицо лишь в случае распространения сведений, порочащих его деловую репутацию, может претендовать на защиту в виде опровержения таких сведений и возмещения убытков, причиненных их распространением (ст. 152 ГК РФ). Думается, однако, что этого явно недостаточно для полноценной защиты такого нематериального блага, как деловая репутация, поскольку при этом не будет обеспечиваться полнота возмещения всех видов вреда. Иначе говоря, юридическое лицо должно иметь право требовать возмещение не только текущих убытков (например, вследствие снижения объема продаж в настоящий момент), но и возможных денежных потерь в будущем (например, при необходимости изменения скомпрометированного названия и проведения новой рекламной кампании). Что же касается компенсации морального вреда юридическому лицу, то вводить подобную терминологию представляется недопустимым.