Мир Знаний

Сословный строй и сословное право народов Северного Кавказа в XIX веке (стр. 3 из 6)

Государственно-ориентированная система на Кавказе не могла существовать без отношений личной взаимозависимости, где довольно значительную роль играли племенные, этнические, земляческие связи, то есть та система вертикальных связей, включавшая в себя практически всех членов общества, создавая определенную корпорацию, социальная функция которой заключалась в объединении индивидов в рамках коллектива. Северокавказские сельские общины были чаще всего самостоятельно возникшей формой организации жизни и самоуправления, в отличие от Европы, где они формировались вотчинником или помещиков. Сельская община народов Северного Кавказа в рассматриваемый период сохраняла пережитки ее архаических форм – родовой и соседской, что вело к переплетению отношений раннегосударственного типа с патриархально-общинными. Методы ведения хозяйства требовали тесного сплочения жителей, но под влиянием имущественного и социального неравенства, индивидуализации труда и выделения верхушки родовая община стала разлагаться - с дальнейшим переходом ее функций к объединению, где родственные связи уже не проявлялись так ярко, то есть к общине соседской, которая с течением времени стала охватывать только представителей юридически свободных сословий. Все это приводило к дальнейшей социальной дифференциации общества, следствием чего часто становилась межродовая и даже внутриродовая борьба.

На анализе этнической, политической и правовой истории народов Северного Кавказа делается вывод о том, что процесс классообразования на Кавказе отличался большим своеобразием. Формирование государственности происходило, во-первых, на основе синтеза местных протоклассовых общественных структур и разлагающихся рабовладельческих отношений; во-вторых, в процессе столкновения общинных и феодальных структур. Особенно ярко это проявилось в Балкарии, некоторых районах Чечни и Ингушетии, Осетии после татаро-монгольского нашествия. Вытеснение равнинных алан в горы привело к изменению характера и темпов становления классового общества. Аланская элита стала тем самым социальным слоем, который ускорил политические преобразования в горах. Резко возросшая плотность населения в сочетании с ограниченностью природных ресурсов также благоприятствовали имущественному неравенству и социальной стратификации.

Незавершенность процесса феодализации и стойкость общинных отношений наложили свой отпечаток на социальную структуру народов Северного Кавказа. Социальные деления переплетались с родовыми. Одним из существенных факторов процесса классообразования, наблюдавшийся у народов региона в течение всего XIX века и выражавшийся в становлении и фиксации сословных категорий общества, являлось исполнение функций руководства. Занятие важных общественных должностей способствовало имущественному благосостоянию и в то же время служило самой прочной его гарантией. Усложнение социальной структуры и производственных процессов приводили к обособлению организационно-управленческой деятельности от производственной. Расходы, которые община поначалу лишь эпизодически несла на содержание лиц, занятых организационно-управленческими функциями, постепенно превращались в фиксированный налог или даже становились формой эксплуатации. Следовательно, из двух возможных вариантов складывания классового общества: или путем непосредственного отчуждения прибавочного продукта, или путем монополизации общественной должностной функции, для народов Северного Кавказа был характерен второй путь.

Приведенный в диссертации материал позволяет сделать вывод о том, что народы Северного Кавказа находились на стадии развития, которую можно условно назвать «раннеклассовым обществом». В этом обществе имелись сословия, аппарат управления; прибавочный продукт у населения изымался посредством даней, «добровольных даров», судебных и иных пошлин. Частнособственническая эксплуатация при этом не играла существенной роли.

Во втором параграфе - «Основные категории свободного населения: правовой статус» - анализируется правовое положение привилегированных сословий и свободных общинников. В начале XIX века оформляются основные различия общественного строя, который характеризовался дробностью социальных групп. Так, свободное население делилось на два сословия 1)горские князья, сосредоточившие в своих руках всю полноту гражданской, военной и административной власти (в пореформенный период поддерживаемое царской администрацией на местах), и, 2)свободные общинники – непосредственные производители, которые, будучи лично свободными, были обязаны рядом повинностей в пользу правящего слоя.

К высшим привилегированным сословиям относились адыгские пши, тлоктлеши и дыженуго; карачаевские бии и балкарские таубии; ногайские мурзы, абазинские аха, осетинские бадилаты и кумыкские бии. Они сосредоточили в своих руках суд и расправу, административную и судебную власть. Нормы сословного обычного права закрепляли такое положение, регулируя отдельные вопросы уголовно-правовых отношений, семейно-брачного права и определяя обязанности зависимого населения.

Правовыми нормами, выделяющими привилегированное положение правящего сословия, являлись нормы о повышенной уголовной ответственности при посягательстве на их личность или имущество; нормы семейно-брачного права, запрещающие неравные браки; нормы наследственного права, разрешающие наследовать часть имущества женщинам; совокупность прав по отношению к зависимому (даже лично свободному) от них населению. Свободные общинники, несмотря на личную свободу, были обязаны рядом повинностей, закрепляемых обычаем и экономической зависимостью от ряда владетелей.

В нормах адата (обычного права) прямо указывается на главенствующее положение этих лиц. Власть их распространялась на все внутренние дела. Они имели право на объявление войны, заключение мира. Свободное население выполняло в их пользу предусмотренные адатными нормами повинности, четко установленные: пахать и убирать княжеское поле, пасти их скот и лошадей; уплачивать определенную подать за пользование землей; уплачивать определенную часть из калыма в случае выдачи дочерей замуж. Кроме указанных повинностей, платимых свободными общинниками, последние были обязаны участвовать и в военных походах.

Согласно выводам Комиссии для разбора сословных прав горцев Кубанской и Терской областей, «судейская, исполнительная и административная власти не могли принадлежать никому иному, как, только лицам» привилегированных сословий.

В диссертации отмечается, что привилегированные сословия по своей структуре были неоднородны. Сословно-правовыми нормами довольно четко устанавливалась градация на различные степени. Так, к примеру, у кабардинцев существовало несколько степеней высшего сословия: пши (князья), тлокотлеши (уздени первой степени), дыженуго (уздени второй степени), уорк-шоотлехусэ и беслан-уорки (уздени третьей степени) и пшекау (уздени четвертой степени). Правовое положение каждой из этих категорий различалось: уздени более низких степеней были обязаны рядом повинностей сюзеренам более высоких степеней, четко установленные нормами обычного сословного права.

В диссертации отмечается, что в отличие от других народов Северного Кавказа, у чеченцев и ингушей не наблюдалось четкого деления на сословия. У них были сохранены ярко выраженные элементы тейпового строя. Основу общественной структуры чеченского и ингушского обществ составлял тейп (род). В рассматриваемый период у них только начала усиливаться имущественная дифференциация общества, которая ярко проявлялась между отдельными тейпами. Источниками зафиксировано деление населения на сильные и слабые тейпы. Их различное правовое положение заключалось только в разных величинах композиционных выплат.

В третьем параграфе - «Правовое положение зависимого населения» - анализируются сословно-правовые нормы, регулирующие отношения между привилегированными и зависимыми сословиями.

Зависимость большинства непосредственных производителей в обществах Северного Кавказа не достигла стадии крепостничества, если под ним понимать сочетание двух форм прикрепления крестьян - к земле и к личности феодала. Но в местных условиях и без юридического прикрепления общинников феодальное хозяйство вполне обеспечивалось рабочими руками. Иным предстает социальный слой в так называемых «демократических» племенах, хотя и здесь наблюдались определенные изменения. Так, в некоторых районах «демократических» обществ Осетии к XIX веку «сильные» фамилии сосредоточили в своих руках существенную часть общественных богатств. Земельная собственность крестьян по количеству и качеству уступала владениям «сильных». Земля концентрировалась и в руках зажиточных слоев в союзах сельских общин в ущельях Карачая, Балкарии, Чечено-Ингушетии. Однако в «демократических племенах» общинная и крестьянская собственность оставалась преобладающей. Здесь непривилегированное землевладение подразделялось на несколько категорий: угодья, находившиеся в коллективной собственности целого ряда аулов; земли сельской общины; крестьянская собственность. В процессе исторического развития выделение хозяйств индивидуальных семейств сопровождалось их стремлением обособить земельные наделы, но не всегда успешно.

Различное соотношение собственности «сильных» фамилий и непосредственных производителей служило основой неодинаковых параметров свободы населения. В некоторых местах Северного Кавказа зависимость непосредственных производителей приняла ярко выраженные формы, в других она еле прослеживалась, в третьих - отсутствовала вообще.