Маркс выражает также непонятное неудовольствие по поводу понятия “наемный труд”. А какой может быть труд в условиях рыночных отношений? Может ли труд быть ненаемным? Плата за труд является его мерой, а значит и необходимым моментом общественного производства. Если устранить эту меру, то будет устранено и соответствующее отношение. Ненаемным может быть только труд, не имеющий спроса. Но даже творческий труд не всегда удовлетворяет этому условию.
Анализируя явления социального бытия и истории, Маркс раскрыл важнейшие закономерности и механизмы социального прогресса. Однако движимый политическими интересами, он до неузнаваемости исказил нарисованную им же картину. Очевидно, его желание обосновать необходимость пролетарской революции было настолько велико, что он вынужден был вступать в противоречие с собственной наукой, допуская во многих случаях двойное толкование, двойной стандарт. С одной стороны, он развивает научный подход, основанный на принципах диалектического материализма. А с другой, - убеждает читателя в том, что сущность всего исторического процесса состоит в классовой борьбе (якобы, все к этому сводится), рассуждая при этом лишь правдоподобно.
Производственные отношения шире классовых, но Маркс-революционер признавать это не желает. Он отождествляет те и другие, возводя классовость до уровня самого существенного общественного отношения независимого от способа производства, независимо от состояния производительных сил и производственных отношений.
А поскольку Маркс был величайшим авторитетом, то его непоследовательность нашла отражение во всемирном коммунистическом движении. Оно всегда было расколотым на две части. Внутри него всегда были непримиримые соперники, а по существу внутри Марксовой коммунистической идеи.
Законы диалектики являются фундаментальными законами природы. О них мы всегда много говорили. Но кроме этого их следовало бы уважать, как любые другие законы. Их нельзя игнорировать, как это делали революционеры.
Согласно замыслу авторов очерк “Манифест” как программный документ должен освещать переход от капитализма к социализму, осуществляемый посредством пролетарской революции. Но, ни о каком созидании (синтезе) нового общества здесь речь не идет. Фактически речь идет только о том, чтобы “бороться” и “уничтожать” частную собственность, буржуазию и многое другое. Это положение в более позднее время было идеализировано. Идеалистическая трактовка коммунистической идеи состоит в экстремизации факторов борьбы, равенства и коллективизма. Марксисты-ленинцы данный подход стали называть “душой марксизма”. Это составило идейную базу новой самой реакционной формы идеализма - политического экстремизма, для представителей которого свойственно неограниченно (беспредельно) преувеличивать значение и роль понятий “бороться” и “уничтожать”, сводить к ним сущность общественного прогресса. “Красные бригады” и “Красные кхмеры” - вот далеко не полный перечень “самых верных последователей” Маркса. И наш большевизм тоже относится к этому числу. Большевики тоже были “самыми верными марксистами” в том же смысле. Научное содержание трудов немецкого философа они применяли только в идеологии и пропаганде.
Широко известно следующее определение Ленина: “ ... идеализм есть одностороннее, преувеличенное развитие (раздувание, распухание) одной из черточек, сторон, граней познания в абсолют, оторванный от материи, от природы, обожествленный”[18][18]. И оно здесь уместно и применимо так, как ни в каком другом случае.
Вся история СССР - это история нескончаемой борьбы. Словно в беспробудном горячечном бреду мы боролись с меньшевизмом, с оппортунизмом, с правым уклоном, с левым уклоном, с троцкизмом, с фракционностью в партии, с кулачеством, с генетикой, с кибернетикой ….. . Всего не перечесть.
В связи с этим уместно обратить внимание на то, что у Ленина есть замечательная книга “Материализм и эмпириокритицизм”, в которой он побивает идеалистов всех разновидностей и мастей. В этой книге есть все аргументы для разоблачения сущности большевизма. Здесь более чем уместны весь Ленинский гнев и все Ленинское сквернословие. Правда, здесь Ленин против самого себя, но это совершенно неизбежно.
И тем не менее научное определение социализма и коммунизма у Маркса есть. Всякий вдумчивый читатель может это найти без особых затруднений. Только оно всегда считалось второстепенным, неглавным. Оно состоит в том, что соответствующие понятия поставлены в определенную логическую последовательность, отражающую смену исторических эпох: первобытное общество, рабовладельческое, феодализм, капитализм, социализм, коммунизм. Эта цепочка эпох - суть логика истории, поступательность социального прогресса. В этом состоит их определенность (и определение) и историческая закономерность, которая в полной мере была известна классикам. Например, Энгельс в книге “Происхождение семьи, частной собственности и государства” исследует ту же самую закономерность, выделяя следующие доисторические ступени культуры: дикость и варварство, предшествовавшие перечисленным выше эпохам. В этом, без сомнения, состоит подлинно научный подход.
Классики марксизма не навязчиво (к сожалению), а поэтому, как бы, в виде “второго плана”, обратили внимание на то, что последовательность формаций имеет все основания в логике, она – суть сама историческая реальность и необходимость. В этой последовательности – накопленный труд и жизненный опыт предшествующих поколений, а также достижения разума и достижения в области свободы и демократии. Все это в виде последовательного роста, в виде нарастающего итога. И классовая борьба к этой логике не имеет ни малейшего отношения.
В этом плане собственно определение социализма состоит в том, что, он следуя после капитализма, органически развиваясь на его материальной основе, является более прогрессивной общественно-экономической формацией. Поэтому “немецкий социализм”, “мелкобуржуазный”, “феодальный”, “религиозный”, “первобытный”, “тоталитарный”, “постиндустриальный” и прочее - чепуха и ничто более. Это все только то, что вводит в заблуждение, скрывает сущность. В свете материалистического подхода всякие разговоры о социализме без учета развития производительных сил общества - это нелепость и бессмыслица.
Вообще в учении Маркса о социализме и коммунизме весьма трудно найти упоминания об элементах социального прогресса. Не смогли их найти и многочисленные исследователи творческого наследия великого философа. Это имело далеко идущие последствия. В неисчислимых трудах марксистов-ленинцев встречаются работы, в которых авторы лишь пытаются говорить о социальном прогрессе. Но как правило речь идет о второстепенных деталях и весьма неубедительно. В основном весь прогресс ограничивается событиями 1917 года и первыми пятилетками. Но в пятилетках брежневского периода “качества” и “экономии” даже советские идеологи не находят каких-либо достижений.
Коммунизм – это еще более прогрессивная общественно-экономическая формация. В первом приближении этот прогресс состоит в том, что развивающиеся производительные силы удовлетворяют наши возрастающие актуальные материальные потребности, а достижения в области науки и техники позволяют нам реализовывать наши планы, которые ранее казались фантастическими.
Иными словами речь идет о способности жизни обеспечивать и продолжать саму себя. В этом плане с доисторических времен не произошло ничего нового кроме того, что существенными теперь стали социальные условия, создаваемые человеческой деятельностью. Проблема жизни как была, так и осталась. Только, если раньше она зависела в основном от наличия пищи, то теперь еще и от наличия необходимых органических ресурсов, от экологической обстановки и много другого. Человек решает все проблемы и создает новые. В связи с этим проблемы экономические, экологические, производственные, научные, познавательные являются вечными. А поэтому общество никогда не сможет состоять из одних только “свободных художников”, занимающихся ненаемным трудом. Наивное представление о коммунизме допускает такие условия социального бытия, в которых все члены общества смогут заниматься искусством как только “окажутся по другую сторону экономической необходимости”. Всегда будут необходимы люди, занимающиеся актуальными проблемами, и обеспечивающие возможность жизни.
В философском аспекте социальный прогресс - это последовательная смена эпох, сопровождаемая диалектическими противоречиями и их снятиями. И в этой последовательности безусловно есть нечто, переходящее в качестве инварианта из одной эпохи в другую. Такими инвариантами являются многие из перечисленных выше проблем, социальное бытие и, конечно же, сама жизнь . Но кроме этого существуют диалектические инварианты, которые обнаруживает философия Гегеля.
Нельзя не отметить, что Маркс-революционер и его последователи (и тем более марксисты-ленинцы) ничтожно мало уделили внимания понятию социального прогресса. В соответствующей литературе очень редко можно встретить это выражение. Все прогрессивные изменения в обществе большевики связывали исключительно с классовой борьбой и с пролетарской революцией.
Не трудно видеть, и Маркс это доказывает во всех своих произведениях, что развитие труда и его организации влечет развитие всех общественных отношений. Но революционеры не могут с этим согласиться, поскольку в этом случае актуальность пролетарской революции не столь очевидна.