Смекни!
smekni.com

Философия как наука, история философии (стр. 65 из 73)

Циклические концепции истории: О. Шпенглер: три души истории

О. Шпенглер - один из первых мыслителей, предложивших совершенно новую схему интерпретации истории. С его точки зрения, никакой единой истории человечества нет, линейная схема «Древний мир - Средние века - Новое и новейшее время» не выдерживает критики. Если взять, например, Древний Рим, то там были свои и средние века, и новое время, был свой феодализм и свой капитализм. Так, Рим начала нашей эры — это крупный город с многоэтажными домами, с лифтом (поднимавшимся вручную), с водопроводом, с подобием газеты (Шпенглер приводил объявление какого-то царька из Северной Африки, который хотел снять квартиру на 4-5 этаже в центре Рима), с крупными фабриками. Это типичный Нью-Йорк XX в., только со своим нацио­нальным колоритом и уровнем развития техники.

Освальд Шпенглер (1880-1936 гг.) — выдающийся немецкий философ, занимался проблемами философии истории, философии культуры. В 1918 г., сразу после окончания Первой мировой войны, вышла его книга «Закат Европы», которая сразу завоевала необыкновенную популярность, поскольку после такой мировой катастрофы действительно казалось, что закат Европы близок. Книга, написанная ярким образным языком, с большим набором оригинальных гипотез, с ошеломляющей эрудицией автора, воспринималась как пророческий манифест. И Шпенглера самого воспринимали как пророка. Его спросили: когда начнется следующая мировая война? Он ответил: в 1940 г. И в своей книге он писал, что европейская цивилизация полностью кончится к 2000 г. Во втором случае Шпенгер, похоже, ошибся. Влияние идей Шпенгле­ра на философскую и историческую мысль XX века было огромным. Нет поч­ти ни одного философа — теоретика культуры или историка, — который бы не обращался к Шпенглеру: либо яростно опровергая его, либо пытаясь раз­вивать его идеи дальше.

В 1930-х годах Шпенглер отклонил предложения нацистов о сотрудничестве с ними и был подвергнут многолетнему бойкоту.

Нет единой истории, но есть целый ряд замкнутых в себе культур. Каждая из них возникает, развивается, стареет и умирает. И между ними нет никакой преемственности. От Древнего Египта нам остались одни руины: полуразрушенные пирамиды, сфинксы… Но самого народа, который создал великую культуру, уже нет, он давно исчез, как исчез дух этого народа. Те, кто сейчас живет на территории Египта, пришли туда относительно недавно. Те, кто сейчас живет на территории Италии, не имеют почти никакого отношения к древним римлянам. А от древнего Рима опять же остались одни руины. Шпенглер насчитал восемь таких культур, существовавших в человеческой истории: египетская, индийская, вавилонская, китайская, греко-римская (аполлоновская), византийско-арабская (магическая), западноевропейская (фаустовская) и культура майя в Америке. Он ожидал рождения и девятой - русско-сибирской культуры.

Каждая культура - это организм, имеющий свой срок жизни, примерно тысячу лет. Каждая культура имеет свою душу, которая определяет отношение к миру, к прошлому, к смерти, к месту человека во вселенной и т.п.

Вопросы по теме:

1. Кто предложил новую схему интерпретации истории?

2. Кто такой О. Шпенглер?

3. Чем, по мнению Шпенглера, является каждая культура?

Аполлоновская и фаустовская душа

В книге Шпенглер наиболее подробно анализирует три души: аполлоновскую, фаустовскую и магическую.

Аполлоновская душа — это душа античного времени. Для древнего грека и мир. и он сам. и боги, и даже атомы — это все тела. Человек — это прекрасное тело. В этом теле все снаружи: красота, мощь, ум. Ничего нет потаенного, внутреннего. Греки не знали психологии в нашем смысле. Основная наука античности — это эвклидова геометрия: прямая — кратчайшее расстояние между двумя точками, сумма углов треугольника равна двум прямым углам и т.д. Эвклид, как и все древние греки, считал, что земля плоская.

Древние греки жили целиком в настоящем, — то, что прошло, для них уже не существовало. Мы не знаем точных дат рождения или смерти очень многих великих людей античности, но греки не интересовались точными датами. Иногда говорили про человека: он родился между седьмой и восьмой олимпиадами.

У греков и архитектура телесна, внутренность храма легко обозрима одним взглядом. Храм — это просто гигантский ларец для статуй богов. Молящийся грек стоял не в храме, а перед храмом, и храм приветствовал его во всем совершенстве своего внешнего облика. Для античного человека подлинная жизнь совершалась не внутри зданий и не в собственной душе, а на просторе площадей.

С крушением античного мира и появлением христианства умирает античная, аполлоновская душа и появляется фаустовская душа, душа западноевропейской культуры, западного человека. Душа, названная так по имени доктора Фауста, героя одноименной поэмы Гете.

Если для грека тело было главным элементом всего окружающего, то для западного человека таким элементом стало пространство — чистое беспредельное пространство.

Первым образцом нового понимания мира, выраженным в искусстве, была икона» Вместо скульптуры, вместо античной пластики появляется иконописный лик — не объемное тело, которое можно ощупывать и разглядывать с разных сторон, но лицо, с которым смотрящий встречается глазами и вступает в молчаливый разговор.

Вы, наверное, сами замечали, что у всех греческих статуй глаза слепые. Правда, раньше все эти статуи были раскрашенными. У фаустовского человека появляется «внутреннее», появляется богатая внутренняя жизнь, он постоянно мучается внутренними противоречиями, постоянно себя на­блюдает. Переход от аполлоновской душе к фаустовской — это переход от пространства внешнего мира в пространство внутреннее.

Но и внешнее пространство фаустовской души — это не площадь города или сам маленький город-полис, это — бесконечные просторы мира, распахнувшиеся перед человеком («Открылась бездна, звезд полна»). Это и бесконечное прошлое позади нас. У западного человека обостренное чувство истории, у него развита культура мемуаров, воспоминаний о прошлом и ожиданий будущего. А у древних греков даже кладбищ в нашем понимании не было, и они весьма спокойно относились к своим предкам.

Течение гомеровского стиха, писал Шпенглер, - это легкое дрожание листа под полуденным солнцем, это ритм материи. А западная поэзия — начиная со скандинавских саг и кончая современными экспрессионистами — создает скрытое напряжение в пустом, безграничном пространстве, далекие грозы в ночи над высочайшими вершинами. В ней чувствуется бесконечное одиночество фаустовской души.

У Аполлона и Афины нет «души». Над Олимпом царит вечный свет ясного южного дня. Аполлоновский час — это яркий полдень. А Валгалла (скандинавская и древнегерманская потусторонняя страна, куда попадают герои после смерти) лишена света. Глубокая полночь окружает погруженного в размышления в своем кабинете Фауста, наполняет гравюры Рембрандта, в ней теряются звуковые краски Бетховена.

Только у европейцев появляется чувство покинутости, античный человек, по выражению Аристотеля, - политическое животное: его жизнь достигала своей высшей точки в дневное время, среди общества, на площади, и он никогда не знал этого чувства. А европейский человек никогда не мог от него освободиться. В этом отличие Сократа от Руссо.

Как можно, считает Шпенглер, говорить о какой-то единой истории, о каком-то одновременном движении человечества к единой цели, если никакого единого человечества нет, есть совершенно разные культуры, совершенно разные восприятия мира. Греки жили в другом мире, не похожем на наш европейский, и их мир давно уже исчез. Мы можем только приблизительно и искусственно восстановить его, но в сути своей он всегда останется для нас загадкой.

Вопросы по теме:

1. Как вы понимаете термин «аполлоновская душа»?

2. Что такое храм?

3. Сформулируйте определение термина «фаустовская душа»?

4. Сравните «аполлоновскую» и «фаустовскую» души?

5. Расскажите о переходе от аполлоновской души к фаустовской?

Магическая душа

В отличие от фаустовского чистого пространства и античного тела, в византийско-арабской культуре главным элементом является Пещера, пространство Пещеры. Это особое магическое, «заколдованное» про­странство. В этом странном и замкнутом мире, построенном магической душой, постоянно идет борьба света и тьмы, добра и зла, Бога и Сатаны.

Эта душа наиболее ярко проявилась в эпоху возникновения христианства. Мир магического человека наполнен настроением сказки. Дьявол и злые духи угрожают человеку, ангелы и феи защищают его. Существуют амулеты и талисманы, таинственные города, постройки и существа, тайные сочетания букв, печать Соломона и Камень Мудрости. И на все это изливается мерцающий свет Пещеры, который в любой момент может быть поглощен ночью.

Вспомните, призывал Шпенглер, что именно в таком мире жил Христос, и его учение может быть понято лишь отсюда.

Уже в первых книгах Библии, в книге Еноха перед нами предстают хрустальный дворец Бога, горы из драгоценных камней и темница для непокорных звезд. Потом, когда эпоха великих фантастических видений прошла, из них возникла поэзия легенд и многочисленные религиозные романы. Подобное восприятие недостижимо для фаустовского человека, который хотя и хотел бы быть истинным христианином, но с грустью должен был бы признать, что тот сказочный мир Пещеры, в котором возникло раннее христианство, может быть понят и пережит только набожным мусульманином.

Не только мировое пространство магической души, но и мировое время имеет форму пещеры. Из этого вытекает глубокая, истинно магическая убежденность, что «всему свое время» — от пришествия Искупителя, час которого записан в древних текстах, до самых пустяковых будничных дел. Перед лицом этой убежденности кажется бессмысленной и непонятной постоянная спешка западного человека, которому вечно не хватает времени.