Смекни!
smekni.com

работа (стр. 51 из 76)

Валдак вел себя по меньшей мере странно. Казалось, он носится под ногами у людей исключительно потехи ради – воришка не торопился удирать с площади, хотя уже несколько раз мелькал возле распахнутых настежь ворот. Впрочем, как раз туда ему и не стоило бежать. Я заметила притаившегося за воротами Алмита. Магистр зорко следил за валдаком, держа наготове чуть отведенную назад и сложенную "кошачьей лапкой" щепоть правой руки – две трети заклинаний бросаются из этой позиции.

– Эй, цыпа! – тролль, бесцеремонно расшвыривая людей, пробирался ко мне. – Айда за хвыбником! Зажмем его в клещи, пока не улизнул с железякой!

Лён вынырнул из толпы рядом с нами, как змея из воды. Я только раскрыла рот, чтобы покаяться, но вампир упреждающе поднял руку, призывая ко вниманию.

– Времени нет. Он сейчас удерет. Не знаю, как, но он – знает и нарочно тянет время. Давайте пробираться ближе к углу стены – вон там, где телега стоит. Встанем цепью – мы с Валом у каждой из стен, ты по центру и, когда он окажется в углу, постараемся не выпускать. Все понятно?

– Да! – мы разбежались в разные стороны.

Как Лён и предсказывал – видно, не обошлось без телепатии – валдак, подпрыгнув и ущипнув за пикантное место пышную и дебелую купчиху, резко сменил направление. Когда он шмыгнул под телегу, мы с Валом уже заняли свои боевые посты (Лён немного отстал, зажатый толпой) и, в соответствии с инструкциями, одновременно бросились вперед. Я, пригнувшись, лавировала между людьми, Вал шел напролом, и валдак, к счастью, сосредоточил свое внимание на нем, совершенно упуская из виду других охотников.

Подпустив тролля локтя на три, валдак выскочил из-под телеги, намереваясь вновь принять участие в гонках. Но там его ждала я, приветственно раскинув руки, – в одной короткий нож, в другой неизменный меч. Тварь попятилась назад, злобно шипя, пока не уткнулась спиной в угол.

– Вольха! – предостерегающий вопль Лёна слишком поздно достиг моих ушей.

Валдак сжался в комок, прижал полупрозрачные серые уши и махнул в мою сторону скрюченной крысиной лапкой, на которой блеснуло что-то вроде золотого кольца. Мне показалось, что у меня перед глазами взорвалось солнце. Белая вспышка ослепила, окатила горячей волной.

Волна схлынула так же внезапно, как и возникла. Последовала немая сцена. Я пыталась разделить внимание между валдаком и собой, лихорадочно выискивая глазами следы крови на одежде. Отсутствие всяких последствий непонятной магии пугало больше, чем их теоретическое появление. Магия… откуда тут магия?! Площадь заговорена от всех ее видов, причем работали Магистры 1-й степени, знатоки своего дела. О, черт! Я вспомнила, что среди наших магов нет ни одного некроманта. Да и кому придет в голову жульничать с помощью некромантии? Это же в большинстве своем магия разрушения… Я что, умерла? Может, у меня болевой шок? Да нет, валдак казался ошарашенным не меньше меня – значит, ожидал видимого результата вроде оплавленного трупа в количестве одной штуки. Я метнула быстрый взгляд на столпившихся у трибуны магов. Все они недоуменно таращили глаза, и только Учитель неожиданно ухмыльнулся в белую бороду и одобрительно покачал головой.

Валдак опомнился первым. Выскалив мелкие острые зубы, он грязно выругался и припал к земле, зыркая по сторонам в поисках лазейки.

– Отдай меч, зверушка, – мрачно предложила я, поудобнее перехватывая меч. – Отдай по-хорошему!

Валдачонок показал синий раздвоенный язык и вызывающе заложил руки с моим призом за спину.

– Уйди, цыпа. Сейчас я его сделаю, – угрюмо пообещал Вал, оттесняя меня в сторону и с грозным шелестом вытаскивая из ножен обоюдоострый клинок.

– Погоди, давай сначала спросим, зачем ему понадобился меч.

– Что тут спрашивать – и так понятно. У-у-у, гхыр мохнатый, на камушек позарился?

– Пристукни его! – заорал Лён, наконец-то выпутавшись из живого затора и рванув к нам на предельной скорости. – Скорее, пока…

"Пока" наступило быстрее, чем он думал. Под мохнатыми лапками беглеца разверзлась земля, валдачонок торжествующе пискнул и нырнул в темную дыру около двух локтей в диаметре. Вал, не раздумывая, прыгнул за ним, но не тут-то было – земля снова сомкнулась вокруг его пояса, как ремень штанов.

– Вытащи меня, кудесница гхырова, мать твою так-растак! – завопил тролль, дергаясь, как крыса, прихлопнутая мышеловкой, – убить не убила, но держала крепко.

Лён, не успев затормозить, налетел на увязшего тролля, споткнулся и покатился по земле, кувыркаясь через голову. Плащ отлетел в сторону, куртка лопнула по среднему шву и, когда вампир наконец тяжело повалился на живот, царапая руками гравий, столпившиеся на площади люди увидели серые кожистые крылья летучей мыши, украшавшие спину красавца-мужчины.

Истеричный, экзальтированный вопль торговки, просыпавшей несвежие пироги, послужил сигналом к началу действий. Лён, все еще лежа, оглянулся через плечо, удостоверился в произведенном эффекте и выругался сквозь зубы.

– Вампир! Вампир!!! – надрывалась женщина, указуя на мерзавца дрожащим перстом, ежели кто сам не догадался.

Сорвав куртку вместе с рубашкой, Лён с шелестом расправил крылья. Народ отшатнулся в изумленном выдохе.

– Улетит, стервь! – жарко шепнули за моей спиной.

– Рукавом хоть лицо прикрой, бесстыжая! Вампир – он горазд порчу на девок наводить!

Это уже относилось ко мне, но мало волновало. Что он делает?! Он же не умеет летать!

Но в запасе у вампира имелись штучки похлеще. Взмахнув крыльями, он укрылся ими с головой, и серая кожистая масса тут же начала изменять форму. Крылья разжижились, облепили тело липкой дегтярной пленкой, сквозь смутные очертания рук и ног прорезались длинные черные когти. Голова сплющилась с боков и вытянулась в морду волка, разорванную зловещим оскалом. По всему телу распустились пышные хризантемы шерсти, сливаясь в роскошную шубу.

Белый волк вздыбил загривок и мрачно зарычал.

Мнения толпы разделились. Некоторые продолжали упорствовать: "Вампир! Вампир!", большая же часть сориентировалась по обстановке, и под крики: "Оборотень! Оборотень!", кинулась врассыпную, образовав вокруг Лёна широкий круг. Сплошной. Передним рядам было страшно, а задним не видно, в связи с чем они непрерывно менялись местами, постепенно ощетинивались мечами, луками и дрекольем. Священнослужитель в черных развевающихся одеяниях вскарабкался на повозку с тыквами и срывающимся голосом провозглашал анафему, щедро орошая верующих святой водой. Тыквы хрустели, в глазах священнослужителя пылал праведный гнев. На столбе, смазанном салом и украшенном колесом с призами, до которого не смог добраться ни один из участников состязания, теперь сидели: костлявый дедок, веснушчатый деревенский парень с тупо отвисшей челюстью, толстая баба с корзиной яиц, схваченной зубами за дужку, акробат из бродячего цирка и полосатый кот, сползавший под душераздирающий мяв и скрип когтей. Селянин, только что удачно выторговавший десяток поросят, выпустил мешок из рук, и розовые свинушки, задрав хвостики, с визгом метались под ногами. Тощая кляча, которую цыган выдавал за необъезженного трехлетка, при виде волка встала на дыбы, саданула хозяина копытом по виску и умчалась прочь со скоростью призового рысака. Королевские стражники, не поддаваясь всеобщей панике, целенаправленно отступали к выходу.

Как всегда, самыми смелыми оказались неотесанные деревенщины. Топоча лаптями и подбадривая себя громкими возгласами, они кинулись на Лёна, сжимая кольцо. Волк метнулся туда-сюда, подпустил селян поближе и, сделав короткий выпад, тяпнул одного из них за лодыжку. Мужик с воплем скрючился, зверь легко вспрыгнул ему на спину и, пробежав по головам и плечам атакующих, перепрыгнул на крышу крайней палатки. Толпа с разочарованным воем пустилась в погоню, опрокидывая лотки. Но куда ей! Волк пронесся по крышам, как горный козел. Помедлив, рискованно сиганул на рыночную стену, повисел, подгребая лапами, подтянулся и был таков.

Преследователи врезались в стену, как сухой горох, спрессовав самых шустрых и ретивых. Стена треснула, но устояла. Дальнейшие события разворачивались за пределами моей видимости. За стеной завизжали, заголосили, зарычали, свист мечей смешался с топотом и ржанием. Нецензурно прокляв антимагическое поле, я бросилась вдоль стены к воротам. Там вздымалось облако пыли, три или четыре лошади без седоков улепетывали в разные стороны; стражники, благоразумно пережидавшие свару за стеной, пытались обуздать храпящих, встающих на дыбы коней, а кое-кто уже валялся на земле, заковыристо поминая родню Лёна. Как позже выяснилось, волк, вместо того чтобы напасть на всадников, метнулся в самую гущу копыт и проникновенно, на леденящей кровь ноте, завыл. Лошади обезумели. Побросав мечи и арбалеты, стражники спелыми грушами посыпались на землю. Никто из них не заметил, куда исчез волк; впрочем, впоследствии некоторые утверждали, что он обернулся черным вороном и улетел на восток.

Число воронов, истребленных до захода солнца, не поддавалось подсчету.

Десятник, ругаясь и охаживая плеткой приплясывающего на месте коня, громогласно поносил свое заметно поредевшее войско магов, вампиров, оборотней и стрельбища вообще.

Внимание толпы переключилось на укушенного селянина. Катаясь по земле, тот выл от боли, сжимая покалеченную ногу. Рек крови не наблюдалось, и страдания потерпевшего носили скорее душевный характер. По легенде, укус оборотня заразен. И толпа, и укушенный с замиранием сердца ожидали первых симптомов. Я решительно пресекла это безобразие, предъявив знак Школы Чародеев (знак выдали после сдачи экзаменов за восьмой курс – это был простенький жетон с моим именем и оттиском Школьной печати), и во всеуслышание объявила, что укус оборотня опасен только ночью. Собственно говоря, я вообще сомневалась, что слюна Лёна обладает каким-либо мутационным действием, пусть бы даже дело происходило в полночь, в полнолуние и на перекрестке трех дорог. Толпа разочарованно заурчала, мужик притих и позволил мне осмотреть лодыжку. Две пары аккуратных дырочек по обе стороны кости выглядели несерьезно, даже кровь остановилась сама собой, и я ограничилась простеньким заклинанием от столбняка. Наложив повязку из трех платков, одолженных добросердечными зеваками, я посоветовала мужику промыть рану самогоном и принять эквивалентное количество этой чудотворной жидкости внутрь. Вторую часть рецепта мужик назидательно повторил подоспевшей супруге, не без труда прорвавшей тесное кольцо зевак.