Смекни!
smekni.com

Власть и уголь: шахтерское движение воркуты москва 1998 (стр. 34 из 60)

Эта стратегия была воспринята и руководством Республики Коми.

В интервью 1997 года глава РК Ю.Спиридонов так ответил на вопрос относительно разговоров по поводу бесперспективности Воркуты:

“Если бы те экономисты, политики, которые говорят о бесперспективности Воркуты, хоть изредка интересовались бы состоянием дел на шахтах Заполярья, программами, которые принимаются сегодня в регионе, на уровне правительства России, может, и разговоров бы никаких не было.

Смешно же - мы в республике сейчас приняли решение - к 2005 году построить дорогу, открыть автомобильное движение в Заполярье. По своему значению это строительство вполне сравнимо с созданием железнодорожной ветки на Воркуту. Мы что, сумасшедшие - браться за строительство в никуда? Нет, Воркута не нами построена и не нам ее разрушать. Когда-то она спасла экономику воюющего Советского Союза. И для российской экономики она служит и еще послужит верой и правдой.

А основа идеи ее “закрытия” - или злой умысел, или полнейшая некомпетентность” (Спиридонов 16.05.97).

ПРОБЛЕМЫ МИГРАЦИИ

Как бы не расходились подходы к судьбе Воркуты, в 1990-е гг., дебатировался выбор только между радикальным и умеренным вариантом свертывания города. Первый предполагает либо полное закрытие Воркуты, либо превращение ее в вахтовый поселок, второй предусматривает сохранение города, но в гораздо более компактном виде как населенного пункта, целенаправленно работающего на обеспечение угледобычи. Большинство властвующей российской элиты в конце концов пришло к выводу, что Воркута должна сохраниться, но в существенно сокращенном виде.

Смена миграционной модели

Воркутинцы всегда жили на чемоданах. В своем абсолютном большинстве они состояли из жителей других регионов России и Украины, которые приезжали в Воркуту на заработки. Проработав здесь 10-20 лет, накопив значительные денежные средства, большинство стремилось уехать в более южные районы, чаще всего к себе на родину, где накопленные в Заполярье сбережения позволяли купить жилье, а то и автомобиль. Для некоторых жизнь в Воркуте была жертвой во имя своего светлого будущего. В 1970-е гг. В одном из поселков мне рассказывали о шахтере, который 20 лет не выходил в отпуск и жил в почти пустой квартире, носил все время почти одну и ту же одежду (чтобы не тратить деньги зря). При этом государство не вкладывало своих средств в обеспечение миграции, так как большинство граждан были достаточно состоятельны, чтобы решить вопрос собственными силами. Воркутинец, проработавший до шахтерской пенсии на шахте, возвращался в родные места состоятельным по советским меркам человеком. Таким образом, миграционная модель основывалась на простом принципе: государство хорошо платило за труд в Заполярье, что позволяло работникам самостоятельно, без государственной помощи решать свои миграционные проблемы.

Попыткой облегчить решение этого вопроса стало Постановление Совета Министров СССР N765 от 19.08.82г. “О жилищно-строительной кооперации”, идеология которого основывалась на желании и возможностях граждан вкладывать личные сбережения в строительство жилья для себя и на государственной поддержке при организации жилищно-строительных кооперативов (ЖСК). В 1985-90 годах объединение “Воркутауголь” организовало строительство кооперативных домов для своих работников в других регионах страны. Объединение оформляло отводы земли, заказывало проектно-сметную документацию, заключало договора и затем организовывало ЖСК. ЖСК вносил 30% стоимости жилья для начала строительства. После освоения этих средств руководство ЖСК оформляло получение у государства кредитов в размере оставшихся 70% стоимости домов, которые затем возвращались жильцами государству в течение 25 лет. По такой схеме в 1985-90 годах объединение построило 14 домов, в которых получили квартиры более 1000 работников объединения. В то время стоимость квартир составляла от 6 до 15 тысяч рублей, а первоначальный взнос - от 3 до 5 тысяч рублей, поэтому работники были в состоянии сами финансировать строительство своих квартир (Алашеев и др. 1995).

При этом миграционная модель родителей оказывалась часто привлекательной и для их детей, которые не хотели уезжать с “пустыми карманами” и оставались в Воркуте и после отъезда родителей “немного подработать”. Часто этот период затягивался надолго. Поэтому при общей традиционной ориентации воркутинцев на отъезд здесь постоянно росла доля тех, кто родился в этом городе или в этом регионе: в 1995 г., по данным выборочного опроса, их доля составила 25%.

Табл.: Место рождения воркутинцев, 1995 г.

(По данным выборочного опроса) N=400 чел.

Республика Коми, Воркута 25%
Север и северо-запад России 6%
Центр России 16%
Волго-Вятский район 11%
Поволжье 6%
Урал 6%
Северный Кавказ 6%
Дальний Восток 5%
Украина 12%
Белоруссия 2%
Другие страны бывшего СССР 5%
Всего 400

(Алашеев, Борисов, Козина 1995).

В позднюю советскую эпоху (в конце 1980 - начале 1990-х гг.) дефицит, ставший тотальным поставил сбережения под сомнения. Начиная с 1990 года “Воркутауголь” прекратило строить кооперативное жилье в связи с резким ростом цен на квартиры (до 10-25 млн. рублей в 1993 г.) и увеличением ставок коммерческих кредитов при невозможности получения государственного кредита.

Гайдаровские реформы 1992 г. Превратили их в пыль воспоминаний. В результате снизились возможности самостоятельной миграции воркутинцев за счет собственных ресурсов. Возникла парадоксальная ситуация: государство через механизм инфляции ограбило жителей Заполярье, масса которых, выйдя на пенсию или по иным причинам оказавшись не нужными городу, превратилась в зависимых от государства мигрантов-иждивенцев, не способных за счет собственных средств выехать из Воркуты. Экономия вышла более чем сомнительная.

Реструктуризация угольной промышленности Заполярья на самых первых своих этапах получила ряд социальных гарантий в так называемом «законе о Северах». Согласно закону, работники закрываемых шахт и члены их семей получили право выехать из Воркуты за государственный счет в другие районы России, получить там бесплатно квартиру. Однако вопрос о том, откуда будут взяты деньги на выполнение этой программы остался без ясного ответа.

Эксперты Мирового банка, посетившие Воркуту, в своем докладе высказывали недоумение по поводу столь щедрых гарантий: «Нигде в мире нет такого положения, чтобы рабочие получали бесплатное жилье фактически в любой точке страны в условиях, когда экономические условия вынуждают сокращение рабочих мест, и трудно понять, почему Россия должна быть исключением» Правда, они делали оговорку относительно того, что условия жизни на Крайнем Севере особенно суровы, а в результате инфляции у работников Воркуты были фактически экспроприированы все их сбережения, которые позволили бы им решить свою жилищную проблему самостоятельно (Klugman 1993).

В дальнейшем развитие событий пошло в русле уже сложившейся российской традиции: гарантии никто не отменяет из политических соображений, но в то же время никто их и не выполняет, но уже из соображений финансовых.

Незанятое население города

Большинство экспертов в Воркуте в ходе исследования склонялись к мнению, что количество населения в городе чрезмерно, что нет необходимости держать в этих условиях столько людей, не занятых непосредственно выполнением главной функции города: производством угля и обеспечением этого производства. В 1991-1992 г. в Воркуте при общей официальной численности населения в 219 тыс. чел. 146 тыс. (66,66%) были в работоспособном возрасте, 60 тыс. чел. (27,4%) – были моложе работоспособного возраста, 13 тыс. (5,94%) – в неработоспособном возрасте.

В 1995 г. каждый четвертый житель Воркуты, по данным выборочного опроса (Алашеев и др.), оказался неработающим. Самую большую долю из них - 35% - составили неработающие пенсионеры (по данным статистики - 1/4 населения города), еще 10% неработающих оказались без работы по состоянию здоровья - в основном это инвалиды, 8% - матери, находящиеся в декретном отпуске или сидящие с детьми до 14 лет.

Из всех опрошенных неработающих 39% составили те, кого можно считать безработными. Однако лишь несколько человек из всех неработающих имели официальный статус безработных, т.е. состояли на учете в городской службе занятости, и еще меньше (1% от всего массива опрошенных) получали пособие по безработице. По статистическим данным, где на учете в службе занятости Воркуты на июль 1995 г. стояло около 4000 человек, т.е. примерно 2% от населения города.

54% безработных покинули свое последнее место работы по собственному желанию. Около четверти потеряли свое рабочее место по независящим от них причинам: 22% в связи с сокращением кадров, 15% - в связи с закрытием и ликвидацией предприятия. 7% безработных были уволены “по статье” трудового законодательства, т.е. за различные дисциплинарные нарушения. Таким образом, если зарегистрированная безработица в Воркуте составляла около 2%, но в реальности доходила до 10%.

Значительная часть безработных превратилась в устойчивую группу, члены которой либо не имеют шансов найти новую работу, либо ее не ищут. Так, почти половина опрошенных безработных находились в этом статусе более 1 года, 21% - более трех лет. Более 70% опрошенного неработающего населения женщины. Это объясняется двумя причинами. Во-первых, их гораздо больше мужчин среди безработных, поскольку они по закону раньше имеют право выйти на пенсию, во-вторых, большинство рабочих мест в городе с момента его основания имеет “мужской” характер, то есть на них женщин либо не принимают, поскольку это запрещено законом (подземные работы вообще, тяжелая работа для беременных и т.п.) или считается, что это “не женское дело”, либо женщины сами на них не идут, рассматривая эти рабочие места совершенно “неженскими”. Поэтому проблема женской безработицы остро стояла в городе даже в 1940-1980-е гг. Созданные в те годы специально для женщин рабочие места (швейная фабрика, многие предприятия бытового обслуживания) в период кризиса 1990-х гг. Первыми оказались в ряду экономически несостоятельных. Кроме этого, неработающая женщина в нашей стране вообще, а в таких городах как Воркута особенно, рассматривается как вполне нормальное явление в отличие от такой патологии, как неработающий мужчина. Считается, что у женщины всегда полно работы и дома, в то время как мужчина должен быть кормильцем семьи, зарабатывающим деньги. Поэтому у семейных мужчин и женщин совершенно разный уровень мотивации в поиске места работы.