Смекни!
smekni.com

Алексей Михайлович (стр. 3 из 4)

1654 г, «Уставная Грамота» осуждала злоупотребления в таможенном деле и являлась попыткой унифицировать пошлины, установить единый сбор с рубля товара.

1667г. «Новоторговый устав» охватывал широкий круг вопросов, направленных на развитие торговли, создание приоритетов русским купцам перед иностранными, защиту купцов от произвола чиновников, неправедных судей, волокитчиков.

1669г. «Новоуказные статьи о татебных, разбойных, убивственных делах».

1650 и 1653 гг. «Кормчая книга» — сборник постановлений византийских императоров, касающихся светского суда, — издавна имевшая на Руси силу правового документа.

Смута диктовала необходимость усиления центральной власти на местах, сосредоточения ее в одних руках. Появление воевод как единовластных управленцев уездами и другими территориальными единицами как раз и было вызвано этой потребностью. При Михаиле уже переходили на эту форму управления. А между тем еще законодательством Ивана Грозного было введено земское управление. При Романовых воеводы стали назначаться вместо земских выборных руководителей. Но система управления не была унифицирована, и земства не оказались ликвидированными полностью. В одних местах правили воеводы, в других выборные земские представители, в третьих и те, и другие вместе. Бывало, воевода подчинялся земскому старосте, бывало — наоборот. А то вместо тех и других центральной фигурой власти уезда становился губной староста. Получались комбинации, когда одни властные функции (например, сбор налогов, средств для содержания воевод и др.) оставались за земскими представителями, а судопроизводство вели воеводы.

Переход многих полномочий от земств к воеводам означал шаг назад, к упраздненным Иваном Грозным наместникам-кормленщикам. Историки говорят, что воеводство стало худшим вариантом наместничества. Отсутствие четко определенных полномочий и обязанностей вело к повсеместным злоупотреблениям со стороны воевод, буквально обиравших жителей. Нужно отдать должное центральной власти — на воевод разрешалось подавать челобитные, по которым их можно было сместить, а то и судить. Интересно решение, принятое при Алексее, — запрещалось назначать воеводами лиц в города, где они имели свои поместья. Ясно почему — чтобы воеводы не употребляли власть в свою пользу. А ведь такой подход весьма актуален и для нашего времени. Представьте себе, губернатором области становится владелец мощной коммерческой структуры. Нужно быть ну очень порядочным человеком, чтобы не создать условия максимального благоприятствования своему личному бизнесу, хотя на период губернаторства он будет передан другим управленцам.

Однако управляемые воеводами уезды и города являлись мелкими территориально-административными единицами, каковых насчитывались сотни в быстро растущем Русском государстве. Выходя непосредственно на Центральную власть, воеводы правили, оставаясь по существу ей неподконтрольными. Тогда и появилась, пословица — «до Бога высоко, до царя далеко». А раз так, твори, что хочешь. Потребность во властных структурах, охватывающих большие части территории государства, становилась очевидной.

Уже при Иване III обозначились первые признаки территориального деления государства для удобства управления. При нем оно делилось на трети, при Иване Грозном - на четверти. Но все это носило аморфный характер, В начале XVII в. мы видим уже целенаправленную политику в части оптимизации территориального управления. Но начатые Романовыми преобразования не носили характера единовременной реформы. В целях мобилизации всех сил пограничных территорий для отпора внешнему врагу группы уездов стали объединяться под властью единого военно-административного руководителя. Такие объединенные территории, напоминающие военные округа, получили название разрядов. Если при первом Романове их было образовано только два — Рязанский и Украинный, то в царствование Алексея Михайловича появились Новгородский, Северский, Белгородский, Тамбовский, Казанский. Они опоясали центр Русского государства. Сын Алексея Федор продолжил эту политику, распространив разряды на внутренние территории. Таким образом, предшественниками Петра I была проведена большая подготовительная работа для осуществления им губернской реформы.

Центральными правительственными ведомствами являлись приказы, занимавшиеся отдельными направлениями хозяйственной, политической, административной и иной деятельности. Первые приказы появились еще при Иване III, а к описываемому периоду их насчитывалось уже более пятидесяти. Не было четкой регламентации, разграничения ответственности между ними. Если в правительстве затруднялись определить, в какой приказ направить новое дело, то создавали специальный приказ, или особую контору. Таким бразом, все запутывалось.

При Алексее Михайловиче была проведена ревизия всех исполнительных органов власти. В результате вместо множества мелких приказов, изб, контор, комиссий и т.д. был образован ряд крупных отраслевых ведомств, ставших прообразом и будущих петровских коллегий (министерств). Следует остановиться на одном специфическом приказе (Тайном), образованном во время царствования Алексея Михайловича. Созданный вначале для обслуживания охотничьих дел царя, до которых тот был большой любитель, он постепенно превратился в личную царскую канцелярию, ведомство по надзору за деятельностью правительственных учреждений, посольств, боярской думы, отдельных вельмож. Причем надзор этот осуществлялся тайно. Котошихин, русский писатель, современник Алексея Михайловича, писал о Тайном приказе, о функциях его сотрудников (подьячих): «Этих подьячих царь причислял к посольствам, ехавшим в иностранные государства, к воеводам, шедшим в поход, для наблюдения за их словами и поступками: и те подьячие над послы и над воеводами подсматривают и царю приехав сказывают... для того, чтобы его царская мысль и дела исполнялися и все по его хотению, а бояре б и думные люди о том ни о чем не ведали».

Сколько поводов удивляться дает нам отечественная история повторяемостью явлений через много столетий даже в таких специфических моментах, как организация слежки за высшими государственными чиновниками. Так будет при Петре I, при других царях и императорах всероссийских, при генеральных секретарях и президентах.

За время смуты и в последующие годы в органы центрального и местного управления выдвинулось много новых людей, одновременно сошли на нет представители старых родовитых фамилий. В результате был нанесен серьезный удар по местничеству, являвшемуся основой при назначении людей на должности. Но система оказалась чрезвычайно живучей, и никакие понятия и требования здравого смысла долго не могли серьезно поколебать ее основы. Казалось бы, после смуты следовало воздать должное спасителям отечества (князю Пожарскому) и покарать или по крайней мере отодвинуть от первых мест в управлении государством тех, кто нанес ему урон. Но ничего подобного при царе Михаиле не произошло. Ключевский рассказывает о случае, когда Дмитрий Пожарский был унижен перед Салтыковым. При этом дума рассуждала так: «Пожарский родич и ровня князю Ромодановскому — оба из князей Стародубских, а Ромодановский бывал меньше М: Салтыкова. а Б. Салтыков в своем роде меньше М. Салтыкова— стало быть, князь Пожарский меньше Б. Салтыкова*. И не важно, что Пожарский возглавил борьбу против поляков, стал национальным героем, а Салтыковы прославились службой у Тушинского вора (Лжедмитрия II). Когда Пожарский не послушался приговора— быть ниже Салтыкова, «Салтыков вчинил против него иск о бесчестье, и спаситель отечества отослан был головою» к ничтожному, но родовитому сопернику, подвергся унизительному обряду, был проведен с торжественным позором пешком под руки под конвоем от царского двора до крыльца соперника».

Этот пример свидетельствует, насколько сильны были традиции местничества, на которые не смели посягнуть даже такие сильные государи, как Иван Грозный и Борис Годунов, Смута только поколебала этот исторический анахронизм.

С вступлением в силу Уложения, формированием новых структур власти местничество к концу царствования Алексея Михайловича уже перестало играть сколько-нибудь значительную роль. А при его сыне Федоре указом от 1682 г. было отменено совсем.

Неудачной оказалась проведенная при Алексее Михайловиче своеобразная денежная реформа, вызвавшая настоящий бунт. Ей предшествовала порча монеты — таким образом правительство хотело поправить финансовое положение. В обращении тогда ходили немецкие талеры и голландские червонцы. Червонец приравнивался к рублю, талер (ефимок) к 42—50 копейкам. Испытывая огромную нужду в средствах, стали «портить» деньги, занижая содержание в них серебра при перечеканке талеров в русскую монету. Этот прием стар как мир, о чем говорит история нумизматики, и к нему прибегают многие правительства, оказываясь в трудном финансовом положении. Но все дело в масштабах и степени порчи.

Вначале чеканили из талера мелкой русской монеты на 64 копейки, имея доход в казну до 20 копеек на каждом талере. Но правительству этого показалось мало. Решили клеймить каждый талер (ефимок) достоинством в один рубль вместо его пятидесятикопеечной стоимости. В результате имели хождение две серебряные монеты одного веса, но в два раза различающиеся по достоинству. И хотя клеймение монет было исключительным правом государства, нашлись и другие, и начались массовые подделки. Стали резко расти цены на товары.

В 1656г. Ртищев предложил чеканить медные монеты, равные по размерам серебряным и той же обозначенной стоимостью. Они являлись своего рода медными ассигнациями. Три года было все нормально, медные деньги ходили наравне с серебряными по примерно одинаковой стоимости. Но два обстоятельства привели к кризису. Прежде всего, само правительство слишком увлеклось чеканкой ничем не обеспеченной медной монеты (за пять лет выпустили ее на 20 миллионов рублей). И кроме того, злоупотребление властью в царском окружении. Сам тесть Алексея, Илья Милославский, известный стяжательством и мздоимством, начеканил до 100 тысяч медных рублей. Имеющие доступ к чеканке делали такие деньги себе и, за взятки, другим. Появилось множество фальшивомонетчиков, которые несмотря на казни за это «ремесло» занимались им. В результате в 1662 г, за 100 серебряных рублей давали 300 медных, в 1663 г. — 1500. Цены подскочили в несколько раз, что привело многих к разорению, обнищанию, голодной смерти. Народ, обвинявший во всем бояр, взбунтовался, требуя от царя их казни. Дело закончилось отменой медных денег. Их принимали в обмен на серебряные по курсу один к двадцати.