Смекни!
smekni.com

Штурм Кенигсберга (стр. 4 из 6)

Если первый день штурма можно было назвать днем артилле­рии, то второй поистине стал днем авиации. Погода улучшилась, в разрывах облаков блеснуло солнце. 7 апреля впервые в условиях светлого времени была применена дальняя бомбардировочная ави­ация. Бомбардировщики 1-й и 3-й воздушных армий, тщательно прикрытые над полем боя истребителями, получили беспрепят­ственную возможность бомбить вражеские позиции. Аэродромы противника были полностью блокированы. Всего за один час на Кенигсберг сбросили свой смертоносный груз 516 бомбардировщи­ков. 7 апреля нашей авиацией было сделано 4700 самолето-вылетов и обрушено на вражеские позиции более тысячи тонн бомб. Казалось, что рассвет в этот день так и не наступит. Ибо на сме­ну ночным сумеркам пришел мрак, создаваемый дымом от рву­щихся бомб и снарядов, горящих зданий. Вступившая в бой авиа­ция окончательно предопределила исход сражения в нашу пользу.

И все же враг яростно сопротивлялся. Только на участке 90-го стрелкового корпуса наступавшей с севера 43-й армии им было предпринято за день четырнадцать крупных контратак. Один за другим капитулировали, прекращали сопротивление гарнизоны фортов. Выше уже шла речь о том, что наши войска, наступавшие с южной стороны, в первый день штурма блокировали форт N 8. Гарнизон, укрывшийся за толстыми стенами, продолжал сопротив­ление. Стрельба по бойницам и орудийные залпы прямой наводкой результатов не давали. Ночью к форту были доставлены фугасные огнеметы. Для преодоления рва командир штурмующего батальона майор Романов выбрал тот участок крепости, который легче всего поддавался воздействию огнеметов. На рассвете 7 апреля в ров были сброшены дымовые шашки, а вал огня, извергаемый огнеме­тами, заставил обороняющихся укрыться во внутренних помеще­ниях. Одна из рот по заготовленным штурмовым лестницам быстро спустилась с отвесной стены в воду и вступила на пологий проти­воположный берег. Скрытые дымом, солдаты довольно быстро поднялись на крышу форта и устремились в проломы, образовав­шиеся от прямых попаданий тяжелых авиабомб и снарядов. Начал­ся рукопашный бой в темных переходах и капонирах крепости. Противник вынужден был ослабить внешнюю оборону, что позво­лило еще одной роте преодолеть ров. Под прикрытием пулеметно­го огня наши солдаты подползли к амбразурам нижнего этажа фор­та и начали забрасывать их гранатами. Не выдержав одновремен­ного удара с разных сторон, гарнизон капитулировал. Сдались ко­мендант форта, несколько офицеров и более ста солдат. 250 солдат противника в этом бою были уничтожены. Батальон захватил де­сять орудий, склады с месячным запасом продовольствия, боепри­пасов, горючего для электростанции.

Во второй день штурма войска наступающей с юга 11-й гвардей­ской армии полностью освободили городской район Понарт (Бал­тийский район) и вышли к берегам реки Прегель, рассекающей Кенигсберг на две части. Разводные мосты были взорваны, водная поверхность реки простреливалась в любой точке, но тем не менее нашим войскам предстояло одолеть эту водную преграду.

А за спиной наступающих войск еще кипел жаркий бой. Мас­сивное здание главного вокзала и большой железнодорожный узел гитлеровцы превратили в мощный опорный пункт. Все каменные постройки здесь были подготовлены к обороне. Из района главно­го железнодорожного вокзала противник вел частые контратаки. На штурм узла пошли 95-й и 97-й полки, прямо по железнодорож­ным путям ползли наши танки и самоходки. В этот район боя при­шлось дополнительно подтянуть орудия и реактивные минометы. Штурмовать приходилось буквально каждую постройку. Даже пас­сажирские составы, так и не успевшие отойти от платформы, были превращены в огневые точки. Подобным образом использовались и товарные вагоны. Все же к восемнадцати часам войска 31-й ди­визии фактически овладели вокзалом и подошли к третьей линии обороны противника, прикрывающей центральную часть города.

Но и наши войска несли большие потери. На помощь 31-й ди­визии пришла 11-я дивизия — последний резерв корпуса. Продол­жались бои вокруг еще уцелевших фортов. При штурме мощного форта «Иудитген» отличился старший лейтенант А. А. Космодемь­янский — брат легендарной Зои. Его самоходное орудие разбило ворота центрального входа и вместе со штурмовыми группами май­оров Зенова и Николенко ворвалось во внутренний двор форта, после чего гарнизон капитулировал. Здесь сдалось свыше трехсот солдат и офицеров противника, захвачено двадцать одно орудие. На этот раз потери штурмующих сведены до минимума. Все более эффективными становились ультиматумы, которые предъявляли наши войска гарнизонам фортов до начала штурма.

Но упорное сопротивление продолжал оказывать форт N 5 «Шарлоттенбург», уже находившийся в тылу наших войск. Даже 280-миллиметровое орудие, бившее по нему прямой наводкой, не могло сломить упорства осажденных. Тогда заговорили орудия более мелких калибров, которые открыли прицельный огонь по амбразурам форта. Так удалось загнать гарнизон в подземные этажи. Прикрытый шквальным огнем, через водяной ров с большим тру­дом и потерями перебрался саперный взвод лейтенанта И. П. Си­дорова, который заложил под стены форта несколько сот кило­граммов взрывчатки. Ее взрыв образовал крупные проломы, в ко­торые ворвался штурмовой отряд старшего лейтенанта Бабушкина. Но с ходу завершить взятие форта все же не удалось. Это была смертельная схватка, где никто не просил пощады. Только в руко­пашном бою наши десантники истребили больше двухсот гитле­ровцев, а около сотни солдат и офицеров взяли в плен. Бой длился всю ночь и завершился только утром 8 апреля. Пятнадцать совет­ских воинов за героизм при взятии форта N 5 были удостоены высшей награды — звания Героя Советского Союза.

Героизм советских воинов был массовым и беспримерным. Сла­ва о юном комсорге батальона младшем лейтенанте Андрее Яналове прошла еще до его гибели. Не лекциями и беседами, а личным примером убеждал он своих товарищей по оружию. В одном из боев Яналов лично уничтожил более двадцати гитлеровцев, в том числе двух офицеров. В последнем своем бою Андрей гранатами подавил огонь двух пулеметов. Посмертно ему было присвоено зва­ние Героя Советского Союза, а улица, где погиб молодой офицер, носит сегодня его имя. Таких примеров героизма можно привести тысячи.

Второй день штурма стал решающим. В ряде мест была прорва­на третья и последняя линия обороны противника. Взято с боем за этот день 140 кварталов и несколько городских поселков. Сдача в плен вражеских солдат и офицеров становилась массовой.

Бесполезность дальнейшего сопротивления понимали не только находящиеся в траншеях и дотах. Ночью на исходе суток команду­ющий кенигсбергским гарнизоном генерал от инфантерии Отто Ляш связался со ставкой Гитлера и попросил разрешения на сдачу города советским войскам. Последовал категорический приказ -драться до последнего солдата.

А победа была близка. Бойцы 16-й гвардейской стрелковой ди­визии, прорвавшиеся с юга к Прегелю, уже видели вспышки на противоположном берегу реки. Там вели бой воины 43-й армии, наступавшей с северной стороны. Между стальными клещами оставалась только центральная часть города. Часы города и крепости Кенигсберг были сочтены.

4. ДЕНЬ ТРЕТИЙ 8 АПРЕЛЯ

Третий, и предпоследний, день штурма точнее всего можно оха­рактеризовать одним словом — агония.

Еще ночью гитлеровская верхушка предприняла отчаянную по­пытку вырваться из разрушенного, пылающего города и пробиться в Пиллау, откуда уходили отдельные суда в Гамбург. Во внутреннем дворе одного из городских фортов было сосредоточено несколько тяжелых танков «тигр» и штурмовых орудий «Фердинанд», броне­транспортеров. В них помимо экипажей разместились чиновники фашистского руководства Восточной Пруссии, прихватившие наи­более важные документы. В ночной темноте распахнулись ворота и, ревя моторами, из форта вырвалась стальная колонна. Но и она была обречена. Чем дальше двигались танки по улицам, освещен­ным огнем горящих зданий, тем меньше их оставалось. Через час все было кончено.

Ночью гвардейцы корпуса генерала П. К. Кошевого форсировали под огнем противника Прегель. Первыми переправились на се­верный берег штурмовые отряды 46-го гвардейского полка и мино­метчики капитана Киреева из дивизии генерала Пронина. К утру вся 16-я гвардейская стрелковая дивизия уже преодолела водную преграду. Стремительной атакой она овладела вагоностроительным заводом. А в 14 часов 30 минут в районе теперешнего кинотеатра «Победа» дивизия соединилась с частями 43-й армии, наступавшей ссевера. Кольцо замкнулось.

Стремясь избежать бессмысленных жертв, маршал Василевский обратился к окруженным вражеским войскам с предложением сло­жить оружие. Но в ответ на это была предпринята еще одна попыт­ка разорвать кольцо окружения и вырваться в Пиллау. Чтобы под­держать эту операцию, земландская группировка немцев провела встречную атаку. Но, кроме новых тысяч убитых, противнику она ничего не принесла.

В эти часы, когда весенний воздух был буквально пропитан за­пахом близкой победы, продолжали гибнуть и наши герои. В цент­ре Кенигсберга реку Прегель предстояло форсировать соединени­ям 8-го гвардейского стрелкового корпуса. Но для этого был необходим плацдарм на противоположном северном берегу реки. Пере­правиться удалось горстке гвардейцев. Вот их имена: Вешкин, Горобец, Лазарев, Ткаченко, Шайдеревский и Шиндрат. Вот их национальности: русские, белорус, украинец, еврей. Против них был брошен батальон фашистов, но герои не отступали, они приняли свой последний бой. Когда наши части прорвались к месту крова­вой схватки, герои уже погибли. А рядом лежали десятки гитлеров­цев. У одного из десантников в кулаке был зажат клочок бумаги, на котором он успел написать: «Здесь дрались гвардейцы и погибли за Родину, за братьев, сестер, матерей и отцов. Дрались, но не сда­лись врагу. Прощайте!» Так погибли шесть десантников, дети четы­рех советских народов. У всех у них была одна великая Родина.