Так, в канонических «Ответах» киевского митрополита Иоанна II Продрома (1080-1089) черноризцу Иакову содержатся следующие рекомендации: «Удавленных птиц и животных есть не подобает» [видимо, потому, что из них «не отлетела» душа, осталась внутренняя эманация, способная войти в поедателя]; «Кто ел с латинянами, зная об этом, должен быть очищен очистительными молитвами» [иначе могут «заразиться»] и т.д.[18]
На смену совместному времяпровождению парней и девушек пришла изоляция женщины, её социальный статус значительно снизился. Сигизмунд Герберштейн отмечал, что в России «[Положение женщин весьма плачевно.] Они (московиты) не верят в честь женщины, если она не живёт взаперти дома и не находится под такой охраной, что никуда не выходит. Они отказывают женщине в целомудрии, если она позволяет смотреть на себя посторонним или иностранцам. Заключённые дома, они только прядут и сучат нитки, не имея совершенно никакого голоса и участия в хозяйстве; все домашние работы считаются делом рабов. Всем, что убито руками женщины, будь то курица или другое какое животное, они гнушаются как нечистым… Весьма редко допускают женщин в храмы, ещё реже – на беседы с друзьями, и только в том случае, если эти друзья – совершенные старики и свободны от всякого подозрения.Как бы ни был беден знатный человек, он всё же считает для себя позором и бесчестьем работать собственными руками. Но он не считал позором поднимать с земли и поедать корки и шелуху плодов, в особенности дынь, чеснока и лука, брошенные нами или нашими слугами. Насколько они воздержанны в пище, настолько же неумеренно предаются пьянству повсюду, где только представится случай»[19].
Язычество было очень радостной, природосообразной религией. Результатом многочисленных запретов, в том числе на вполне естественные потребности стали многочисленные нарушения канонов и извращения. «Если судить только на основании литературных памятников, то необходимо сделать вывод: в первые века христианства у нас очень мало были распространены противоестественные пороки. Развитие их относится к более позднему времени, к XV-XVI векам. Так, в епископском поучении, помещенном в КормчейXV в., автор обличает содомскую пагубу. Уставы преподобного Иосифа Волоцкого и преподобного Ефросиназапрещают допускать в монастырь подростков мужского пола… Неизвестный автор послания к Грозному говорит, что его современники порицали брак и одобряли содомию. Грех был распространён: в нём были повинны даже бояре, воеводы и близкие к царскому двору люди… Стоглавый собор открыто признал, что среди русского общества распространены блуд, прелюбодеяние и содомия»[20].
Не следует забывать и о том, что во время христианизации подвергались уничтожению древние памятники языческой культуры, которые были не столь примитивны, как иногда это пытаются изобразить. У расов была своя, довольно интересная философия. В мироздании различались три основные субстанции: Явь, Навь и Правь. Явь – реальный мир. Навь – мир высший, горний, идеальный. Правь – общий Закон, принципы мироздания, связывающие мир материальный и духовный. Отсюда происходят термины «правда», «право», «справедливость». У большинства индоевропейских народов до сих пор «правая сторона» (в смысле направления движения, части тела) и «правая сторона» (в контексте истины, справедливости) обозначаются одним словом: например, в немецком языке recht, Recht (правый, право). Воссоздавать представления о фундаменте русской цивилизации крайне трудно, поскольку языческие памятники после христианизации безжалостно уничтожались. До нас дошли отдельные отголоски – такие, как спорная «Велесова книга»[21]. В официальной христианской историографии вся информация о прошлом тщательно замалчивалась. Так, Нестор в своей «Повести временных лет» намеренно сузил информационное поле рассказа. Историю северной, т.е. Новгородской, Руси, он обошёл молчанием. Об Аскольде и Дире он, наверное, знал больше, чем рассказал. Намеренно опущены некоторые сведения (например, о смерти сына Аскольда), которые всё же попали в другие летописи. Он был летописцем рюриковской династии, оправдывающим захват ею власти (поскольку большинство историков уверены, что это было никакое не «призвание», а именно завоевание – не будем здесь останавливаться на подробностях, но тому можно привести достаточно аргументов). Сведения о доолеговской южной Руси сохранялись языческими жрецами и лицами, враждебными к христианству. Пользоваться такими книгами было «грехом», «чернокнижием», еретичеством и для богобоязненного монаха делом совершенно предосудительным. Именно монахи, подобные Нестору, уничтожали малейшие следы, напоминавшие об истории языческой Руси.
Освящение социального неравенства является спорной заслугой христианской идеологии. «Ангельский чин» делился на четко размежеванные разряды и сословия. Всего их было три и каждый, в свою очередь, делился на три категории, получившие название «ликов». Первый (высший) разряд представляли серафимы, херувимы и престолы; второй — хозяйства, силы и власти; третий — начала, архангелы и ангелы. В начальный период христианства была распространена концепция, согласно которой все ангелы признавались равными по своей природе. Такое представление возникло в среде обездоленных слоев общества, однако было официально осуждено в 653 г. на Константинопольском Вселенском соборе. Организация «небесного воинства» хорошо отвечала организации «воинства земного» — многочисленным категориям феодалов, от простых рыцарей до князей, герцогов, графов (бояр, воев и т.д.). Смирение перед властью, проповедуемое христианством, уничтожало основу для формирования независимых институтов гражданского общества и закладывало идеологические основы деспотии. Не случайно монгольские завоеватели освободили церковь от налогов. Ведь само завоевание объяснялось очень удобно для новой власти: нашествие монгол – наказание за грехи. Значит, монгольские поработители ни в чём не виноваты, князья, погрязшие в усобицах и не способный отстоять собственную землю – тоже. А виноват сам народ: много грешил и плохо молился. Какой же выход? Не надо сопротивляться, надо только молиться, да побольше, и иго само собой закончится. Первым церковным деятелем, отошедшим от такой трактовки событий, был Сергий Радонежский, в чём состоит его огромная заслуга перед Россией.
Подчеркнем, что сама церковь приняла и ввела у себя аналогичную многоэтажную систему сословного (и административного) подчинения. Эта система органично вошла в общую социальную структуру феодализма: «князья церкви»контаминировались с обычными князьями — землевладельцами и воинами. Иерархия православной церкви, в частности, определяла три ранга: епископы (архиереи), которые руководили определенными диоцезами, т.е. провинциями (епархиями); пресвитеры (священнослужители, имеющие право литургии) и дьяконы (служители, то есть помощники пресвитеров). Эти три степени, в свою очередь, разделялись на группы. Например, дьяконский чин включал иподьяконов, дьяконов и архидьяконов; архиерейский — епископов (епархов), архиепископов (митрополитов) и патриархов.Вскоре после своего образования древнерусская православная церковь сама превратилась в феодального землевладельца и эксплуататора, став, таким образом, непосредственным элементом правящей социально-экономической системы. История древнерусского церковного землевладения в начальном периоде его развития еще не исследована. По-видимому, основным источником его были бенефиции — пожалования со стороны государственной власти и частных лиц из числа высших феодалов. Масштабы этого явления в период до нашествия Батыя слишком преувеличены в той специфической разновидности литературы, которая в основном проявляла интерес к данному сюжету. Нестор в «Житии Феодосия» неоднократно упоминает села, принадлежащие Печерскому монастырю. Сведения относятся ко времени до 1074 г. (год смерти Феодосия Печерского). В Ипатьевской летописи находим ретроспективную запись о большом бенефиции Ярополка Изяславича Печерскому монастырю; он отписал ему «всю жизнь свою» и частные владения в четырех волостях: Небльской, Деревской, Луцкой и в районе Киева. Дочь Ярополка Анастасия, жена князя Глеба Всеславича, отписала Печерскому монастырю пять сел с челядью. В последнем сообщении имеем бесспорный пример феодального землевладения.Заметим только, что все позднейшие попытки заставить церковь расстаться со своими богатствами и призывы к священникам «жить трудом рук своих» (в форме, например, движения «нестяжателей») были отвергнуты и официально осуждены.Освящая частное владение и собственные богатства, христианская церковь активно способствовала имущественному расслоению древнерусского общества и утверждению власти имущих. Превратившись в крупного феодала-землевладельца, древнерусская церковная организация стала могущественной опорой феодального строя, активнейшим образом способствуя его дальнейшему утверждению и развитию.