Смекни!
smekni.com

История возникновения и развития суда присяжных в России (стр. 12 из 15)

Ограничены в своих правах присяжные заседатели и при исследовании личности подсудимого. Часть 8 ст. 335 УПК РФ устанавливает: «Данные о личности подсудимого исследуются с участием присяжных заседателей лишь в той мере, в какой они необходимы для установления отдельных признаков состава преступления, в совершении которого он обвиняется. Запрещается исследовать факты прежней судимости, признания подсудимого хроническим алкоголиком или наркоманом, а также иные данные, способные вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого».

Заметим, что почему-то у законодателя не возникает таких опасений в отношении председательствующего судьи, который как раз и назначает подсудимому меру наказания. Нам кажется, что необоснованность такого рода запретов очевидна. Наивно полагать, что присяжные не будут знать, кто предстал перед ними в суде в качестве подсудимого.

Своеобразное решение данной проблемы предлагает в своей статье Е.В. Рябцева, которая пишет, что нужно «до ответа на вопрос о виновности подсудимого не исследовать обстоятельства, характеризующие личность подсудимого и потерпевшего. В случае признания подсудимого виновным присяжные заседатели исследуют обстоятельства, характеризующие и личность подсудимого, и личность потерпевшего, и лишь после этого отвечают на вопрос о том, заслуживает ли подсудимый снисхождения» [45,12].

Но возникает вполне обоснованный вопрос: как можно вынести справедливый вердикт без исследования данных о личности обвиняемого? Тем более, как указывает О.А. Глобенко, отделить человеческую сущность от обвиняемого невозможно: сквозит в манере говорить, в показаниях, в поведении, а то, что некоторые из присяжных не видят, - домысливают. Иначе есть основания полагать, что присяжные не только не узнают положительных характеристик обвиняемого, но и самостоятельно придадут его образу несуществующие отрицательные [25,27].

В комментарии к Уставам уголовного судопроизводства 1864 года отмечалось: судом судится не отдельный поступок обвиняемого, а вся его личность, образ жизни. Прокурор мог ходатайствовать об оглашении сведений об имевших место судимостях, однако и защитник мог оглашать сведения, положительно характеризующие обвиняемого как личность.

В этой связи интересен опыт США, где обвинению разрешается представлять свидетельства дурной репутации подсудимого в целях опровержения любых свидетельств его хорошей репутации, представленных защитой [53,321].

З.И. Брижак по результатам проведенных опросов присяжных заседателей пишет, что многие из опрошенных присяжных заседателей указывали на то обстоятельство, что периодически им не хватало информации [19,108].

Таким образом, можно считать, что в суде с участием присяжных подсудимый оказывается в более благоприятной ситуации, чем в обычном суде. Это, в свою очередь, нарушает принцип равенства, а также права потерпевших, личность которых может исследоваться с различных сторон.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2005 г. №23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» дало такое разъяснение судам, которое еще больше ограничило право присяжных заседателей на исследование материалов и обстоятельств уголовного дела [8].

Так, в ст. 21 рассматриваемого Постановления Пленума Верховного Суда РФ указывается: «В присутствии присяжных заседателей не подлежат исследованию процессуальные решения - постановление о возбуждении уголовного дела, постановление о привлечении в качестве обвиняемого, а также не подлежат обсуждению и разрешению вопросы и ходатайства, направленные на обеспечение условий судебного разбирательства, такие как принудительный привод потерпевших, свидетелей, отводы участникам процесса, вопросы, касающиеся меры пресечения, и другие вопросы права, не входящие в компетенцию присяжных заседателей и способные вызвать их предубеждение в отношении подсудимого и других участников процесса».

Будучи, мягко скажем, недостаточно сведущими в области права, присяжные заседатели, конечно, нуждаются в консультациях по многим правовым вопросам, которые неизбежно возникают при рассмотрении любого уголовного дела в судебном заседании. Закон обязывает председательствующего разъяснять нормы закона присяжным заседателям (п. 2 ч. 1 ст. 333 УПК РФ).

На наш взгляд, это не разрешает проблему, так как не исключается, что председательствующий судья может оказаться заинтересованным в определенном исходе уголовного дела и его консультации могут быть не вполне объективными и корректными. Поэтому представляется, что присяжным заседателям должно быть предоставлено право обращения за консультацией по правовым вопросам к независимым специалистам. Что касается предоставленного присяжным заседателям права вести собственные записи в ходе судебного разбирательства (п. 3 ч. 1 ст. 333 УПК РФ), то это право должно быть дополнено указанием на возможность использования ими звукозаписывающей техники.

Кроме того, присяжные заседатели лишены права рассматривать уголовное дело в полном объеме. Они не имеют возможности знакомиться с теми доказательствами, которые были признаны судом недопустимыми. В соответствии с ч. 6 ст. 335 УПК РФ: «Если в ходе судебного разбирательства возникает вопрос о недопустимости доказательств, то он рассматривается в отсутствие присяжных». Это серьезное ущемление прав присяжных заседателей, непосредственно влияющее на полноту исследования доказательств по уголовному делу. Конечно, вердикт не должен быть основан на недопустимых доказательствах. Но почему законодатель проявляет такое недоверие к присяжным заседателям?

Ведь в дальнейшем присяжные заседатели должны услышать оценку этих доказательств как со стороны обвинения, так и со стороны защиты, да и в напутственном слове председательствующий судья в соответствии с п. 5 ч. 3 ст. 340 УПК РФ должен разъяснить присяжным заседателям основные правила оценки доказательств. Неужели после всего этого присяжные заседатели не разберутся в том, какие доказательства следует признать допустимыми, а какие нет.

Как показывает судебная практика, с исследованием доказательств в суде с участием присяжных возникают большие проблемы. Так, например, по одному из уголовных дел, рассматривавшихся в суде с участием присяжных заседателей, было установлено, что в результате обыска на квартире подсудимого был найден пистолет. Подсудимый заявил, что никакого пистолета у него дома не было, что пистолет был принесен сотрудниками милиции с собой и подброшен, после чего в квартиру были приглашены понятые, которые и засвидетельствовали его обнаружение своими подписями. Защитник подсудимого ходатайствовал о проведении допросов понятых в судебном заседании с целью выяснения действительной картины и выявления возможных противоречий в их показаниях.

Действительно, одновременно с проверкой достоверности доказательств суд должен проверить и их допустимость. Однако если в рассмотренном случае допросы понятых проводить без присяжных, то нарушается право последних на исследование доказательств, а не просто порядок их восприятия. Житейская мудрость, на которую уповали сторонники введения суда присяжных, позволит присяжным отличить ложь от правды в показаниях понятых и сделать собственный вывод о достоверности результатов обыска [42,13].

Самые отрицательные последствия для вынесения законного, обоснованного и справедливого приговора влечет за собой лишения присяжных заседателей права совместно с профессиональным судьей определять лицу, признанному виновным, меру наказания. В настоящее время это прерогатива только одного профессионального судьи.

Как относится к этой норме УПК РФ? После принятия УПК РФ в 2001 году, когда из уголовного судопроизводства были устранены народные законодатели, в науке уголовного процесса сразу же возникла активная дискуссия о том, нужны ли народные заседатели при рассмотрении в суде уголовных дел по первой инстанции. Рассмотрим наиболее типичные позиции по этому вопросу, высказанные в то время. Некоторые авторы поддержали эту новеллу УПК РФ, которая упразднила из уголовного судопроизводства народных заседателей.

Так, В. Бозров пишет: «Вряд ли кто оспорит, что судебное следствие - сложный познавательный процесс, рассчитанный на вооруженность судей знаниями в области доказательственного права, данных криминалистики. Народному заседателю, вдруг оказавшемуся в судебном кресле, он не по силам. Но это бы еще ничего: хуже, что участие народных заседателей с правами судей порой прямо препятствует установлению подлинных обстоятельств дела, снижает уровень культуры процесса» [17,24].

Таким образом, если нам верить уважаемому автору, то на пути к вынесению судами законных, обоснованных и справедливых приговоров стояли народные заседатели, которых новый УПК РФ из уголовного судопроизводства устранил вопреки нормам Конституции Российской Федерации и, как образно выразился автор, нанес по ним «удар милосердия».

Другая позиция была представлена в статье известного ученого-процессуалиста А.Д. Бойкова, который указывает, что «при участии в судебном разбирательстве общественных представителей, может быть, и не очень искушенных в судопроизводстве, но обладающих элементарным здравым смыслом, весьма затруднительно было объявить в решении суда белое черным, и наоборот» [18,19].

Сейчас много говорят и пишут о борьбе с коррупцией. С точки зрения решения задач о борьбе с коррупцией в судебной системе российский суд с участием присяжных заседателей является весьма несовершенным и уязвимым в этом плане.

Если бы сейчас провести антикоррупционную экспертизу норм УПК РФ о суде с участием присяжных, как это предусмотрено п. 2 ст. 6 нового Федерального закона от 25 декабря 2008 г. №273-ФЗ «О противодействии коррупции» [5], то самой опасной с точки зрения проявления коррупционности среди судей, наверное, была бы признана норма п. 3 ст. 350 УПК РФ. Эта норма устанавливает, что в суде с участием присяжных заседателей председательствующий судья единолично постановляет обвинительный приговор с назначением наказания.