Смекни!
smekni.com

О современной японской литературе (стр. 2 из 3)

Потому что там действительно встречаемся иногда с чем-то таким японским, чисто японским, которого нет вообще больше нигде на Земле. Какой-то образ мышления, какой-то ход мыслей такой интересный, потому что они действительно жили обособленно. Очень долго до 15-16 века было просто нельзя под страхом смерти ступать на японскую землю. И когда, собственно, междоусобные войны проходили, португальцы привезли ружья. С одной стороны, на японскую землю ступать нельзя под страхом смерти, а с другой стороны, так хочется... Ну и поэтому, был хитрый такой японский ход сделан, был сделан насыпной остров, не японский, на него мостик был перекинут и по этому мостику, когда причаливал корабль, японцы туда ходили, а мы сюда никак. И поэтому мостику могли ходить представители только 3-х профессий. Угадайте каких. Торговцы, военные, т. е. представители власти, и проститутки. И модель этого острова даже есть в музее до сих пор, по-моему в Нагасаки. Маленький музей такой, поддерживается модель острова в музейном виде. И с тех пор, собственно, Япония начала открываться миру. Но так или иначе это символ того, что Япония всегда обособленно развивалась, со своими тайфунами сама боролась, со своими землетрясениями свои способы придумывала, что делать. И вот, вернемся к этому мальчику, который, тем не менее, рос в международном порту. На него, так или иначе, вываливалось все это иностранное, а папа преподает в это время японский язык и литературу. А он что делает: он скупает книги, которые американцы сбрасывают за бесценок, почитали там две недели, пока ехали до Японии, и скидывают непонятные книги на непонятным языке торговцам за три копейки и перепродают опять. Мальчик все это скупал. И японец с таким папой начинает с юношества начитываться именно американской литературы, западной, и начинает спорить с папой. Почему у них книжки интереснее, чем у нас, а у них действительно интереснее концы. Потому что традиционно японская литература очень сильно построена на принципе «сисёсэцу», то есть повествование о себе, что вижу, то пою. Большинство памятников классической литературы, если вы уже заметили, именно так и сделаны – это дневник. Очень сильное влияние на японцев оказала, конечно, русская литература. В школьных программах японцы действительно проходят Достоевского, Толстого, Тургенева и Чехова, очень до сих пор все это любят, то есть очень сильно развитие получило все это. Но, так или иначе, традиционно японская литература после войны требовала, искала. Вот то, что пытался доказать этот мальчик своему отцу. В общем, они ругались-ругались до такой степени, что они даже на много лет перестали общаться. Вот это мне напомнило наш спор с Курода-сан. То есть, сколько людей, столько и мнений. Десять человек – десять цветов (дзюнин тоиро). Поэтому спорить - самое интересное. А если каждый сядет в свой угол и будет только сидеть со своим мнением, то из этого интересного ничего не выйдет. На самом деле, сейчас с Пилевиным такая ситуация: если поговорить с каким-нибудь седеющим членом союза писателей России, то он скажет: «Пилевин? А причем тут русская литература?» Или допустим, я несколько лет выбивал грант, чтобы поехать изучать Мураками там, в Японии. Есть такой Японский Фонд, который занимается распространением японской культуры за рубежом, он мне говорит: «Мураками – это не японская литература». А факты? Миллионы японцев раскупают миллионные тиражи человека, который является японцем. И все равно продолжают говорить, что это не японская литература. Где логика? Насколько это японская или не японская, я надеюсь, вы почитаете сами, но самое главное - вы это можете это увидеть на сайте, который я веду уже несколько лет. Я надеюсь, это для вас познавательная история. Когда я начал в 93-94 гг. переводить это просто для себя, потому что нашел «Охоту на овец», просто остолбенел, потому что я от японцев такого не ожидал. Это действительно литература мирового уровня. И знаете, в чем дело? Здесь стоит вопрос, а если перевести, будет ли это кому-то интересно? То есть, в любой стране, Курода-сан, это тоже к нашему спору, к сожалению, 90% хороших, качественных, уважаемых внутри страны авторов, если перевести на любой иностранный язык, это никому не будет интересно. То есть в каком-то смысле перевод – это лакмусовая бумажка качества продукции. Для своей деревни мы хорошую тайну расскажем, а в соседней это уже не поймут. Так вот, Мураками сейчас читают по всему миру. Причем я вам скажу, что в России уже сейчас 5 человек в нашей команде переводят Мураками.

Мы добились того, что в России, действительно, он сделался русским национальным писателем. Потому что этот человек окончил один из самых качественных гуманитарных вузов в Японии, он закончил его по древнегреческой классической драме, и потом написал еще исследование не просто про американского кино, а заметим, «дороги в американском кино». Тот, кто занимался американской литературой, читал Селленджера, тот прекрасно знает, что такое дорога. Это именно контркультура против этой потребительской культуры. Собственно, Мураками в каком-то смысле, контркультурщик. Я согласен буду с вами, если вы скажете, что это не японская культура. В чем, собственно, загвоздка, почему половина Японии его не принимает, а половина читает, наоборот, на ура? Должен отметить, что сейчас странно происходит в каком-то смысле дисбаланс. Очень много усилий, потому что русские с японцами перестали быть проклятыми друг для друга, стали больше общаться, у них стало больше общих интересов на личном уровне, просто чтобы было интересно. Не потому, что есть акция прочитать лекцию где-то, все соберутся, половина заснет там на лекции. Нужно, чтобы эта тоска зеленая, обязаловка ушла, чтобы осталось просто много интересных вещей, которые можно делать на личном уровне. Сейчас японцы для этого неизмеримо больше усилий прилагают на любом личностном уровне. Сейчас очень хорошая команда у японцев в Токийском посольстве, отличные люди сидят и в Хабаровске, и во Владивосток сейчас поеду. Дело за нами, как говорится. А у нас сейчас сарай развалился, понимаете, сейчас не до этого. Поэтому, я думаю, в ближайшие годы все вы, так как японский изучаете, будете так или иначе вокруг этого вертеться. Просто, если вы вспомните хотя бы мои слова, что сейчас японцы дают нам фору, они делают гораздо больше для того, чтобы нам было просто легче соседствовать и жить легче. Мы запаздываем, мне это очень обидно. Тем не менее, возвращаюсь к теме, я озаглавил интервью, на которое меня послало и дало деньги на поездку японское консульство, это интервью висит на нашем сайте, «я не хочу ничему принадлежать». Это самый главный камень преткновения в нашем споре с Курода-сан и со сторонниками и противниками творчества культа современных японских писателей. Потому что, для того, чтобы понять что происходит в Японии сегодня, именно сегодня необходимо обязательно прочитать творчество Мураками.

Можно любить или не любить такую подачу литературы, это уже дело вкуса, но для того, чтобы понять проблемы очень сильно меняющейся Японии сегодня, в отличие от вчера и позавчера, как она меняется, почему, и с чем нам дело иметь уже лет через 2-3-5, надо прочитать. Вернемся к этой постановке вопроса «я ничему не хочу принадлежать». Курода-сан вчера сказал, что мы, японцы, как раз хотим принадлежать. Со всем уважением к вашим годам, Курода-сан, давайте посмотрим на 20-25-летних японцев, которые уже не хотят, как их папы, всю жизнь класть на фирму, с 7 утра до 12 ночи не показываться домой, чтобы их не видели собственные дети, и, чтобы 25 лет вперед работать на фирму только потому, что ты уже живешь в доме, взятом в займ под гарантию собственной фирмы, если у тебя начальник «дурак» ты ему даже возразить не можешь потому, что ты живешь в этом доме и, как только ты поругаешься со своим начальником, то тут же лишишься всего. А если ты ушел из одной фирмы, то в другую тебя уже не примут, потому что за тобой уже символ скандалиста. То есть, это в каком-то смысле рабство по доброй воле. Этот план Маршала на Японию надели американцы после войны. Естественно, Япония тогда в руинах лежала и вякать не было ни сил, ни возможности. И вот 50 лет Япония выжимает соки из экономики. Два или три поколения людей за горсть риса готовы были просто гробить свои жизни, ни детей видеть, ни семей, умирать на рабочих местах. Для того, чтобы построить гигантский взлет, который мы наблюдали в 70-80-х годах, когда Япония всей экологией, экономикой просто поразила. Сейчас уже не так, сейчас в Японии очень сильный кризис, которого еще не видел никогда мир. Это кризис детей, детей поколения «японского чуда». Поколение «японского чуда» - это поколение Курода-сан. Вы сделали «японское чудо» вот этими руками, благодаря тому, что всю жизнь принадлежали японскому правительству, работали на него. Поколение Курода-сан привыкло принадлежать чему-либо, корпорации, объединению, и уже не мыслит свою жизнь без этого. Поэтому то, о чем пишет Харуки Мураками, кажется г-ну Курода чуждым, не свойственным японскому мышлению, и потому не заслуживающим особого внимания. Курода-сан характеризует людей своего поколения, как людей с «окаменевшим мышлением», которые привыкли подчиняться корпоративному духу японского общества и не хотят ничего менять. Они просто привыкли принадлежать чему-либо – компании, в которой работают, объединению и т.д. и не знают, что будут делать с полученной свободой, если, вдруг, перестанут принадлежать чему-либо. Но дети, самое страшное, так жить не хотят. По всему миру так идет на самом деле. Сейчас наступает эра индивидуального труда. Что мы покупаем в магазине, когда деньги появляются? Что угодно для нашего персонального компьютера.