- Вам, разумеется, кто-то об этом сказал.
- Ничего подобного, Я сразу догадался, что вы приехали из Афганистана. Благодаря давней привычке цепь умозаключений возникает у меня так быстро, что я пришел к выводу, даже не замечая промежуточных посылок. Однако они были, эти посылки. Ход моих мыслей был таков: "Этот человек по типу - врач, но выправка у него военная. Значит, военный врач. Он только что приехал из тропиков - лицо у него смуглое, но это не природный оттенок его кожи, так как запястья у него гораздо белее. Лицо изможденное, - очевидно, немало натерпелся и перенес болезнь. Был ранен в левую руку - держит ее неподвижно и немножко неестественно. Где же под тропиками военный врач-англичанин мог натерпеться лишений и получить рану? Конечно же, в Афганистане". Весь ход мыслей не занял и секунды. И вот я сказал, что вы приехали из Афганистана, а вы удивились.
- Послушать вас, так это очень просто, - улыбнулся я. - Вы напоминаете мне Дюпена у Эдгара Аллана По. Я думал, что такие люди существуют лишь в романах.
Шерлок Холмс встал и принялся раскуривать трубку.
- Вы, конечно, думаете, что, сравнивая меня с Дюпеном, делаете мне комплимент, - заметил он. - А по-моему, ваш Дюпен - очень недалекий малый. Этот прием - сбивать с мыслей своего собеседника какой-нибудь фразой "к случаю" после пятнадцатиминутного молчания, право же, очень дешевый показной трюк. У него, несомненно, были кое-какие аналитические способности, но его никак нельзя назвать феноменом, каким, по-видимому, считал его По.
- Вы читали Габорио? - спросил я. - Как, по-вашему, Лекок - настоящий сыщик?
Шерлок Холмс иронически хмыкнул.
- Лекок - жалкий сопляк, - сердито сказал он. - У него только и есть, что энергия. От этой книги меня просто тошнит. Подумаешь, какая проблема - установить личность преступника, уже посаженного в тюрьму! Я бы это сделал за двадцать четыре часа. А Лекок копается почти полгода. По этой книге можно учить сыщиков, как не надо работать.
Он так высокомерно развенчал моих любимых литературных героев, что я опять начал злиться. Я отошел к окну и повернулся спиной к Холмсу, рассеянно глядя на уличную суету. "Пусть он умен, - говорил я про себя, - но, помилуйте, нельзя же быть таким самоуверенным!"
- Теперь уже не бывает ни настоящих преступлений, ни настоящих преступников, - ворчливо продолжал Холмс. - Будь ты хоть семи пядей во лбу, какой от этого толк в нашей профессии? Я знаю, что мог бы прославиться. На свете нет и не было человека, который посвятил бы раскрытию преступлений столько врожденного таланта и упорного труда, как я. И что же? Раскрывая нечего, преступлений нет, в лучшем случае какое-нибудь грубо сработанное мошенничество с такими незамысловатыми мотивами, что даже полицейские из Скотленд-Ярда видят все насквозь.
Меня положительно коробил этот хвастливый тон. Я решил переменить тему разговора.
- Интересно, что он там высматривает? - спросил я, показывая на дюжего, просто одетого человека, который медленно шагал по другой стороне улицы, вглядываясь в номера домов. В руке он держал большой синий конверт, - очевидно, это был посыльный.
- Кто, этот отставной флотский сержант? - сказал Шерлок Холмс.
"Кичливый хвастун! - обозвал я его про себя. - Знает же, что его не проверишь!"
Едва успел я это подумать, как человек, за которым мы наблюдали, увидел номер на нашей двери и торопливо перебежал через улицу. Раздался громкий стук, внизу загудел густой бас, затем на лестнице послышались тяжелые шаги.
- Мистеру Шерлоку Холмсу, - сказал посыльный, входя в комнату, и протянул письмо моему приятелю.
Вот прекрасный случай сбить с него спесь! Прошлое посыльного он определил наобум и, конечно, не ожидал, что тот появится в нашей комнате.
- Скажете, уважаемый, - вкрадчивейшим голосом спросил я, - чем вы занимаетесь?
- Служу посыльным, - угрюмо бросил он. - Форму отдал заштопать.
- А кем были раньше? - продолжал я, не без злорадства поглядывая на Холмса.
- Сержантом королевской морской пехоты, сэр. Ответа не ждать? Есть, сэр. - Он прищелкнул каблуками, отдал честь и вышел. ГЛАВА III. ТАЙНА ЛОРИСТОН-ГАРДЕНС
Должен сознаться, что я был немало поражен тем, как оправдала себя на деле теория моего компаньона. Уважение мое к его способностям сразу возросло. И все же я не мог отделаться от подозрения, что все это было подстроено заранее, чтобы ошеломить меня, хотя зачем, собственно, - этого я никак не мог понять. Когда я взглянул на него, он держал в руке прочитанную записку, и взгляд его был рассеянным и тусклым, что свидетельствовало о напряженной работе мысли.
- Как же вы догадались? - спросил я.
- О чем? - хмуро отозвался он.
- Да о том, что он отставной сержант флота?
- Мне некогда болтать о пустяках, - отрезал он, но тут же, улыбнувшись, поспешил добавить: - Извините за резкость. Вы прервали ход моих мыслей, но, может, это и к лучшему. Так, значит, вы не сумели увидеть, что он в прошлом флотский сержант?
- Нет, конечно.
- Мне было легче понять, чем объяснить, как я догадался. Представьте себе, что вам нужно доказать, что дважды два - четыре, - трудновато, не правда ли, хотя вы в этом твердо уверены. Даже через улицу я заметил на его руке татуировку - большой синий якорь. Тут уже запахло морем. Выправка у него военная, и он носит баки военного образца. Стало быть, перед нами флотский. Держится он с достоинством, пожалуй, даже начальственно. Вы должны были бы заметить, как высоко он держит голову и как помахивает своей палкой, а с виду он степенный мужчина средних лет - вот и все приметы, по которым я узнал, что он был сержантом.
- Чудеса! - воскликнул я.
- А, чепуха, - отмахнулся Холмс, но по лицу его я видел, что он доволен моим восторженным изумлением. - Вот я только что говорил, что теперь больше нет преступников. Кажется, я ошибся. Взгляните-ка! - Он протянул мне записку, которую принес посыльный.
- Послушайте, да ведь это ужасно! - ахнул я, пробежав ее глазами.
- Да, что-то, видимо, не совсем обычное, - хладнокровно заметил он. - Будьте добры, прочтите мне это вслух.
Вот письмо, которое я прочел:
"Дорогой мистер Шерлок Холмс!
Сегодня ночью в доме No 3 в Лористон-Гарденс на Брикстон-роуд произошла скверная история. Около двух часов ночи наш полисмен, делавший обход, заметил в доме свет, а так как дом нежилой, он заподозрил что-то неладное. Дверь оказалась незапертой, и в первой комнате, совсем пустой, он увидел труп хорошо одетого джентльмена; в кармане он нашел визитные карточки: "Енох Дж. Дреббер, Кливленд, Огайо, Соединенные Штаты". И никаких следов грабежа, никаких признаков насильственной смерти. На полу есть кровяные пятна, но на трупе ран не оказалось. Мы не можем понять, как он очутился в пустом доме, и вообще это дело - сплошная головоломка. Если вы приедете в любое время до двенадцати, вы застанете меня здесь. В ожидании вашего ответа или приезда я оставляю все как было. Если не сможете приехать, я сообщу вам все подробности и буду чрезвычайно обязан, если вы соблаговолите поделиться со мной вашим мнением.
Уважающий вас Тобиас Грегсон"
- Грегсон - самый толковый сыщик в Скотленд-Ярде, - сказал мой приятель. - Он и Лестрейд выделяются среди прочих ничтожеств. Оба расторопны и энергичны, хотя банальны до ужаса. Друг с другом они на ножах. Они ревнивы к славе, как профессиональные красавицы. Будет потеха, если оба нападут на след.
Удивительно неторопливо журчала его речь!
- Но ведь, наверное, нельзя терять ни секунды, - встревожился я. - Пойти позвать кэб?
- А я не уверен, поеду я или нет. Я же лентяй, каких свет не видел, то есть, конечно, когда на меня нападет лень, а вообще-то могу быть и проворным.
- Вы же мечтали о таком случае!
- Дорогой мой, да что мне за смысл? Предположим, я распутаю это дело - ведь все равно Грегсон, Лестрейд и компания прикарманят всю славу. Такова участь лица неофициального.
- Но он просит у вас помощи.
- Да. Он знает, что до меня ему далеко, и сам мне это говорил, но скорее отрежет себе язык, чем признается кому-то третьему. Впрочем, пожалуй, давайте поедем и посмотрим. Возьмусь за дело на свой риск. По крайней мере посмеюсь над ними, если ничего другого мне не останется. Пошли!
Он засуетился и бросился за своим пальто: приступ энергии сменил апатию.
- Берите шляпу, - велел он.
- Хотите, чтобы я поехал с вами?
- Да, если вам больше нечего делать.
Через минуту мы оба сидели в кэбе, мчавшем нас к Брикстон-роуд.
Стояло пасмурное, туманное утро, над крышами повисла коричневатая дымка, казавшаяся отражением грязно-серых улиц внизу. Мой спутник был в отличном настроении, без умолку болтал о кремонских скрипках и о разнице между скрипками Страдивариуса и Амати. Я помалкивал; унылая погода и предстоявшее нам грустное зрелище угнетали меня.
- Вы как будто совсем не думаете об этом деле, - прервал я наконец его музыкальные рассуждения.
- У меня еще нет фактов, - ответил он. - Строить предположения, не зная всех обстоятельств дела, - крупнейшая ошибка. Это может повлиять на дальнейший ход рассуждений.
- Скоро вы получите ваши факты, - сказал я, указывая пальцем. - Вот Брикстон-роуд, а это, если не ошибаюсь, тот самый дом.
- Правильно. Стойте, кучер, стойте!
Мы не доехали ярдов сто, но по настоянию Холмса вышли из кэба и к дому подошли пешком.
Дом No 3 в тупике, носившем название "Лористон-Гарденс", выглядел зловеще, словно затаил в себе угрозу.
Это был один из четырех домов, стоявших немного поодаль от улицы; два дома были обитаемы и два пусты. Номер 3 смотрел на улицу тремя рядами тусклых окон; то здесь, то там на мутном темном стекле, как бельмо на глазу, выделялась надпись "Сдается внаем". Перед каждым домом был разбит маленький палисадник, отделявший его от улицы, - несколько деревцев над редкими и чахлыми кустами; по палисаднику шла узкая желтоватая дорожка, судя по виду, представлявшая собою смесь глины и песка. Ночью прошел дождь, и всюду стояли лужи. Вдоль улицы тянулся кирпичный забор в три фута высотой, с деревянной решеткой наверху; к забору прислонился дюжий констебль, окруженный небольшой кучкой зевак, которые вытягивали шеи в тщетной надежде хоть мельком увидеть, что происходит за забором.