Смекни!
smekni.com

Понедельник начинается в субботу (стр. 1 из 42)

Понедельник начинается в субботу

Автор: Стругацкие А.Н. и Б.Н.

Сказка для научных сотрудников младшего возраста

Но что страннее, что непонятнее

всего, это то, как авторы могут

брать подобные сюжеты, признаюсь,

это уж совсем непостижимо, это точ но... нет, нет, совсем не понимаю.

Н. В. Г о г о л ь

История первая

СУЕТА ВОКРУГ ДИВАНА

ГЛАВА ПЕРВАЯ

У ч и т е л ь: Дети, запишите

предложение: "Рыба сидела на дереве".

У ч е н и к: А разве рыбы сидят

на деревьях?

У ч и т е л ь: Ну... Это была

сумасшедшая рыба.

Ш к о л ь н ы й а н е к д о т

Я приближался к месту моего назначения. Вокруг меня, прижимаясь к самой дороге, зеленел лес, изредка уступая место полянам, поросшим желтой осокою. Солнце садилось уже который час, все никак не могло сесть и висело низко над горизонтом. Машина катилась по узкой дороге, засыпанной хрустящим гравием. Крупные камни я пускал под колесо, и каждый раз в багажнике лязгали и громыхали пустые канистры.

Справа из леса вышли двое, ступили на обочину и остановились, глядя в мою сторону. Один из них поднял руку. Я сбросил газ, их рассматривая. Это были, как мне показалось, охотники, молодые люди, может быть, немного старше меня. Их лица понравились мне, и я остановился. Тот, что поднимал руку, просунул в машину смуглое горбоносое лицо и спросил, улыбаясь:

-- Вы нас не подбросите до Соловца?

Второй, с рыжей бородой и без усов, тоже улыбался, выглядывая из-за его плеча. Положительно, это были приятные люди.

-- Давайте садитесь, -- сказал я. -- Один вперед, другой назад, а то у меня там барахло, на заднем сиденье.

-- Благодетель! -- обрадованно произнес горбоносый, снял с плеча ружье и сел рядом со мной.

Бородатый, нерешительно заглядывая в заднюю дверцу, сказал:

-- А можно я здесь немножко того?..

Я перегнулся через спинку и помог ему расчистить место, занятое спальным мешком и свернутой палаткой. Он деликатно уселся, поставив ружье между колен.

-- Дверцу прикройте получше, -- сказал я.

Все шло, как обычно. Машина тронулась. Горбоносый повернулся назад и оживленно заговорил о том, что много приятнее ехать в легковой машине, чем идти пешком. Бородатый невнятно соглашался и все хлопал и хлопал дверцей. "Плащ подберите, -- посоветовал я, глядя на него в зеркало заднего вида. -- У вас плащ защемляется". Минут через пять все наконец устроилось. Я спросил: "До Соловца километров десять?" -- "Да, -- ответил горбоносый. -- Или немножко больше. Дорога, правда, неважная -- для грузовиков". -- "Дорога вполне приличная, -- возразил я. -- Мне обещали, что я вообще не проеду". -- "По этой дороге даже осенью можно проехать". -- "Здесь -- пожалуй, но вот от Коробца -- грунтовая". -- "В этом году лето сухое, все подсохло". -- "Под Затонью, говорят, дожди", -- заметил бородатый на заднем сиденье. "Кто это говорит?" -- спросил горбоносый. "Мерлин говорит". Они почему-то засмеялись. Я вытащил сигареты, закурил и предложил им угощаться. "Фабрика Клары Цеткин, -- сказал горбоносый, разглядывая пачку. -- Вы из Ленинграда?" -- "Да". -- "Путешествуете?" -- "Путешествую, -- сказал я. -- А вы здешние?" -- "Коренные", -- сказал горбоносый. "Я из Мурманска", -- сообщил бородатый. "Для Ленинграда, наверное, что Соловец, что Мурманск -- одно и то же: Север", -- сказал горбоносый. "Нет, почему же", -- сказал я вежливо. "В Соловце будете останавливаться?" -- спросил горбоносый. "Конечно, -- сказал я. -- Я в Соловец и еду". -- "У вас там родные или знакомые?" -- "Нет, -- сказал я. -- Просто подожду ребят. Они идут берегом, а Соловец у нас -- точка рандеву".

Впереди я увидел большую россыпь камней, притормозил и сказал: "Держитесь крепче". Машина затряслась и запрыгала. Горбоносый ушиб нос о ствол ружья. Мотор взревывал, камни били в днище. "Бедная машина", -- сказал горбоносый. "Что делать..." -- сказал я. "Не всякий поехал бы по такой дороге на своей машине". -- "Я бы поехал", -- сказал я. Россыпь кончилась. "А, так это не ваша машина", -- догадался горбоносый. "Ну, откуда у меня машина! Это прокат". -- "Понятно", -- сказал горбоносый, как мне показалось, разочарованно. Я почувствовал себя задетым. "А какой смысл покупать машину, чтобы разъезжать по асфальту? Там, где асфальт, ничего интересного, а где интересно, там нет асфальта". -- "Да, конечно", -- вежливо согласился горбоносый. "Глупо, по-моему, делать из машины идола", -- заявил я. "Глупо, -- сказал бородатый. -- Но не все так думают". Мы поговорили о машинах и пришли к выводу, что если уж покупать что-нибудь, так это "ГАЗ-69", вездеход, но их, к сожалению, не продают. Потом горбоносый спросил: "А где вы работаете?" Я ответил. "Колоссально! -- воскликнул горбоносый. -- Программист! Нам нужен именно программист. Слушайте, бросайте ваш институт и пошли к нам!" -- "А что у вас есть?" -- "Что у нас есть?" -- спросил горбоносый поворачиваясь. "Алдан-3", -- сказал бородатый. "Богатая машина, -- сказал я. -- И хорошо работает?" -- "Да как вам сказать..." -- "Понятно", -- сказал я. "Собственно, ее еще не отладили, -- сказал бородатый. -- Оставайтесь у нас, отладите..." -- "А перевод мы вам в два счета устроим", -- добавил горбоносый. "А чем вы занимаетесь?" -- спросил я. "Как и вся наука, -- сказал горбоносый. -- Счастьем человеческим". -- "Понятно, -- сказал я. -- Что-нибудь с космосом?" -- "И с космосом тоже", -- сказал горбоносый. "От добра добра не ищут", -- сказал я. "Столичный город и приличная зарплата", -- сказал бородатый негромко, но я услышал. "Не надо, -- сказал я. -- Не надо мерять на деньги". -- "Да нет, я пошутил", -- сказал бородатый. "Это он так шутит, -- сказал горбоносый. -- Интереснее, чем у нас, вам нигде не будет". -- "Почему вы так думаете?" -- "Уверен". -- "А я не уверен". Горбоносый усмехнулся. "Мы еще поговорим на эту тему, -- сказал он. -- Вы долго пробудете в Соловце?" -- "Дня два максимум". -- "Вот на второй день и поговорим". Бородатый заявил: "Лично я вижу в этом перст судьбы -- шли по лесу и встретили программиста. Мне кажется, вы обречены". -- "Вам действительно так нужен программист?" -- спросил я. "Нам позарез нужен программист". -- "Я поговорю с ребятами, -- пообещал я. -- Я знаю недовольных". -- "Нам нужен не всякий программист, -- сказал горбоносый. -- Программисты -- народ дефицитный, избаловались, а нам нужен небалованный". -- "Да, это сложнее", -- сказал я. Горбоносый стал загибать пальцы: "Нам нужен программист: а -- небалованный, бэ -- доброволец, цэ -- чтобы согласился жить в обще- тии..." -- "Дэ, -- подхватил бородатый, -- на сто двадцать рублей". -- "А как насчет крылышек? -- спросил я. -- Или, скажем, сияния вокруг головы? Один на тысячу!" -- "А нам всего-то один и нужен", -- сказал горбоносый. "А если их всего девятьсот?" -- "Согласны на девять десятых".

Лес расступился, мы переехали через мост и покатили между картоль- ными полями. "Девять часов, -- сказал горбоносый. -- Где вы собираетесь ночевать?" -- "В машине переночую. Магазины у вас до которого часа работают?" -- "Магазины у нас уже закрыты", -- сказал горбоносый. "Можно в общежитии, -- сказал бородатый. -- У меня в комнате свободная койка". -- "К общежитию не подъедешь", -- сказал горбоносый задумчиво. "Дапожа- луй", -- сказал бородатый и почему-то засмеялся. "Машину можно поставить возле милиции", -- сказал горбоносый. "Да ерунда это, -- сказаборода- тый. -- Я несу околесицу, а ты за мной вслед. Как он в общежитие-то пройдет?" -- "Д-да, черт, -- сказал горбоносый. -- Действительно, день не поработаешь -- забываешь про все эти штуки". -- "А может быть, трансгрессировать его?" -- "Ну-ну, -- сказал горбоносый. -- Это тебе не диван. А ты не Кристобаль Хунта, да и я тоже..."

-- Да вы не беспокойтесь, -- сказал я. -- Переночую в машине, не первый раз.

Мне вдруг страшно захотелось поспать на простынях. Я уже четыре ночи спал в спальном мешке.

-- Слушай, -- сказал горбоносый, -- хо-хо! Изнакурнож!

-- Правильно! -- воскликнул бородатый. -- На Лукоморье его!

-- Ей-богу, я переночую в машине, -- сказал я.

-- Вы переночуете в доме, -- сказал горбоносый, -- на относительно чистом белье. Должны же мы вас как-то отблагодарить...

-- Не полтинник же вам совать, -- сказал бородатый.

Мы въехали в город. Потянулись старинные крепкие заборы, мощные срубы из гигантских почерневших бревен, с неширокими окнами, с резными наличниками, с деревянными петушками на крышах. Попалось несколько грязных кирпичных строений с железными дверями, вид которых вынес у меня из памяти полузнакомое слово "лабаз". Улица была прямая и широкая и называлась проспектом Мира. Впереди, ближе к центру, виднелисдвухэтаж- ные шлакоблочные дома с открытыми сквериками.

-- Следующий переулок направо, -- сказал горбоносый.

Я включил указатель поворота, притормозил и свернул направо. Дорога здесь заросла травой, но у какой-то калитки стоял, приткнувшись, новенький "Запорожец". Номера домов висели над воротами, и цифры были едва заметны на ржавой жести вывесок. Переулок назывался изящно: "Ул. Лукоморье". Он был неширок и зажат между тяжелых старинных заборов, поставленных, наверное, еще в те времена, когда здесь шастали шведские и норвежские пираты.

-- Стоп, -- сказал горбоносый. Я тормознул, и он снова стукнулся носом о ствол ружья. -- Теперь так, -- сказал он, потирая нос. -- Вы меня подождите, а я сейчас пойду и все устрою.

-- Право, не стоит, -- сказал я в последний раз.

-- Никаких разговоров. Володя, держи его на мушке.

Горбоносый вылез из машины и, нагнувшись, протиснулся в низкую калитку. За высоченным серым забором дома видно не было. Ворота были совсем уже феноменальные, как в паровозном депо, на ржавых железных петлях в пуд весом. Я с изумлением читал вывески. Их было три. На левой воротине строго блестела толстым стеклом синяя солидная вывеска с серебряными буквами:

НИИЧАВО

Изба на куриных ногах