Смекни!
smekni.com

Семиотика и ее законы (стр. 5 из 8)

Итак, язык в целом служит планом выражения для семиотической системы, семиотики более высокого яруса–стилистики, а стилистика служит планом выражения для семиотики еще более высокого яруса – внешней стилистики, или семиологии.

Можно пойти от языка и в другую сторону. Если описывать в общей (т. е. формализованной) форме общие языковые отношения, то мы получим «алгебру языка», или, что-то же самое, какой-либо вариант структурной лингвистики. Таким образом, язык в целом будет для нее предметам описания, или планом содержания. Планом же выражения будет та система символов, подобная системе символической логики, которая избрана в качестве формы этой структурной лингвистики.

Наконец, сам язык имеет, как мы знаем, план выражения – фонемы и звуковые оболочки слов и морфем и план содержания – совокупность значений слов и значений грамматических категорий. Поскольку эти значения так или иначе связаны с предметами внешнего мира, называемыми денотатами, язык называется денотативной семиотикой. План выражения языка сам построен по семиотическому принципу, так как фонемы в совокупности составляют план выражения, а звуковые оболочки морфем и слов их план содержания, то есть значение фонем; значение фонемы заключается в отличении звуковой оболочки одного слова от звуковой оболочки другого (а уже звуковые оболочки в целом выражают смысл слова).

Одним из характерных свойств знака является эквивалентоность. В общей форме закон формулируется просто: один знак может быть эквивалентен другому. Действие этого закона связано с проблемой тождества: два знака должны быть различны и в то же время тождественны в том или ином отношении. Существуют парадигматические и синтагматические отношения между знаками.

Начнем с парадигматических отношений. Мы уже видели при описании морфов и фонов, вариантов фонем, что чем абстрактнее знак, тем меньше у него ограничений в позиции при употреблении, тем большая у него свобода встречаемости в разных позициях. Так, из двух фонем меньше ограничений встречает та, у которой меньше существенных (дифференциальных) признаков, чем у другой фонемы той же категории: в русском фонема «д» имеет все те же дифференциальные признаки, что и фонема «т», но сверх того еще признак звонкости, которого нет у «т», значит, последняя должна иметь большую свободу встречаемости. В русском языке фонема «т» встречается в общем в том же количестве случаев (позиций), что и «д», но еще и в конце слова, где она представляет и саму себя и невозможное в этой позиции «д»: кот = 1) код, 2) кот (животное). В этом случае в конце русских слов мы встречаемся с эквивалентностью двух знаков, фонем «т» и «д», но эквивалентностью несимметричной: «д» заменяется через «т», но не обратно.

При движении от фонов к фонеме или от морфов к морфеме эквивалентность делается более полной: любой из морфов представляет морфему, любой из фонов – фонему и обратно – фонема представляет любой из своих фонов, морфема – любой из своих морфов. Явление эквивалентности при таком движении «вверх» – «вниз» даже как будто значительно усиливается: чем абстрактнее ярус семиотики, тем больше знаков низших ярусов этот абстрактный знак представляет. Например, знак детерминации представляет и отношения между фонами, и между морфами, и между значениями одного слова, и еще другие конкретные отношения. Но ограничение остается при этом в другом: более абстрактный знак, хоть и представляет большое количество более конкретных знаков, однако относится к иной знаковой системе, чем они: знаки символической логики, когда ими описывается система фонем, принадлежат к иному языку, чем фонемы; знаки фонем, когда ими описываются и классифицируются звуки речи, принадлежат к иной семиотической системе, чем звуки речи; бумажка, болтающаяся на прутике, принадлежит к иной семиотической системе, чем порхающая бабочка. Все можно обобщить так:

1. В парадигматических отношениях – при движении «вверх»–«вниз» по ярусам семиотических систем отношения эквивалентности носят модельный характер: знак одного яруса является моделью знаков другого яруса, моделирует те или иные его свойства.

2. В синтагматических отношениях эквивалентность проявляется иначе. Тут возможны такие основные случаи эквивалентности:

А. Оба элемента встречаются в одном и том же окружении, в одной и той же позиции. При этом, в свою очередь, возможны два случая:

Аа) элементы взаимозаменимы, и при замене все в совокупности, то есть и заменяемые элементы и их окружение, остаются тождественными, эквивалентными друг другу: между бревен – между бревнами;

Аб) элементы взаимозаменимы, но при замене все в совокупности тождества не сохраняет: на стол – на столе.

Б. Оба элемента не встречаются в одной позиции. В таком случае их непосредственное сравнение невозможно, например: я иду – мы идем, невозможно ни я идем, ни мы иду. В этом случае нужно рассматривать как элемент все сочетание в целом и дальше поступать так, как в случае А.

Случай типа Б представляет самый большой интерес для общей семиотики. Во-первых, потому что он очень часто встречается в низших семиотических системах, таких, где знак не полностью выделим. Во-вторых, этот случай интересен, потому что очень часто встречается и в абстрактных семиотических системах типа символической логики, значительная часть правил которых сводится к правилам установления эквивалентности, когда эта эквивалентность не очевидна с первого взгляда, то есть к выявлению скрытой эквивалентности.

2.1.2 Прагматические законы

Поскольку все знаковые системы, все семиотики, располагаются в континуум, ряд по убыванию энергетической силы (или релевантности) знака: биосемиотика -> этносемиотика -> лингвосемиотика (звуковой язык) -абстрактная семиотика и убывание энергетического уровня знака происходит до тех пор, пока знак, как это имеет место в абстрактной семиотике, не становится только информационным явлением, постольку различие между, с одной стороны, материальным знаком и знаковой системой (соответственно, конкретными семиотиками) и, с другой стороны, идеальным (соответственно, абстрактной семиотикой) не составляет резкой границы, а заключается в различии между энергетическими сильными явлениями и энергетическими слабыми, последние и называются информационными, или в данной связи идеальными.

Здесь возникает чрезвычайно важный вопрос об отношении абстрактной семиотики к конкретным – био-, этно-, отчасти лингво- (поскольку она в определенной своей части – конкретная семиотика). Вопрос этот важен, потому что абстрактная семиотика – наука того же типа, что и математическая, или символическая, логика, и, конечно, было бы очень важно и интересно знать, как, с точки зрения семиотики, решается вопрос об отношении между абстрактным теоретическим знанием таким, как символическая логика, и конкретными эмпирическими науками, не вносит ли семиотика чего-нибудь нового в решение этого вопроса.

Абстрактная семиотика – явление двойственное. С одной стороны, всякая абстрактная семиотика (например, структурное описание языка; символическая логика) есть наука, имеющая своим предметом общие языковые отношения, рассмотренные в абстракции от их конкретного материального воплощения в той или иной семиотической системе. Как наука абстрактная семиотика находит себе место в двучленном ряду, состоящем из конкретного, наблюдаемого, уровня и абстрактного, представляемого, уровня, а именно: во втором, абстрактном разделе этого ряда. Содержание этой науки относится к представляемому уровню. Общие языковые отношения представлены в абстрактной семиотике в наиболее полном и чистом виде. Другой, конкретный, раздел этого двучленного ряда занимают конкретные семиотики (био-, этно-, лингво-), предмет которых языковые отношения в том или ином конкретном воплощении. С другой стороны, всякая абстрактная семиотика есть семиотическая система, «язык». Как язык абстрактная семиотика занимает место в длинном, многочленном ряду знаковых систем, открытых к настоящему времени в природе и обществе, члены этого ряда располагаются по убыванию энергетического уровня. Абстрактная семиотика в этом ряду занимает последний ярус, воплощая такой язык, в котором энергетический уровень доведен до минимального предела, а информационный – выступает поэтому в наиболее чистом виде.

В семиотики нет никакого двойственного или двоичного, вообще окончательного по количеству уровней, разнесения языковых явлений, в частности знаков, между или конкретным или абстрактным уровнем. Уровней может быть любое количество: в современной семиотике их столько, сколько самих семиотик, с присущим каждой особым явлением знака, и даже с еще более дробным, ступенчатым делением по уровням знаковости внутри каждой из них.

В некоторых семиотических работах признается только два уровня знаковых систем: уровень наблюдения (конкретный, материальный или называемый еще как-либо иначе) и уровень конструктов (абстрактный, идеальный) – по аналогии с тем, что имеет место в научном познании. Особенности абстрактной семиотики как науки переносятся на ее особенности как знаковой системы. С этой точки зрения знаки относятся к абстрактному уровню: знак есть идеальное. И знак как идеальное лишь воплощается, проявляется в материальном явлении. Знак в этом смысле смешивается с объективно существующим материальным знаком, языковым и другим, и свойства идеального знака «как конструкта» переносятся, экстраполируются на материальный знак (Соссюр, Шаумян, иногда Ельмслев) (Зиновьев, 1963 : 125).