Смекни!
smekni.com

Изнасилование (стр. 7 из 9)

Различные точки зрения относительно содержания понятия «беспомощное состояние», возможность его двойной трактовки способны вызвать трудности в правоприменительной практике. Так, проведенный анализ архивных материалов выявил значительные проблемы, возникавшие в принятии судебных решений по делам об изнасилованиях. В частности, это касалось дел, где несовершеннолетние потерпевшие принуждались к половым контактам сравнительно мягким воздействием. Суды, вынося обвинитель ные приговоры по таким делам, нередко не упоминали о деталях совершения преступления.

Более пристальный анализ этих приговоров показал, что к подобной увертке судьи вынуждены были прибегать из-за нечеткого представления о содержании такой правовой категории, как беспомощное состояние. Практики исходили из суженного представления о психической беспомощности как о состоянии явно выраженного нарушения сознания и не решались отнести к этой категории потерпевших, воля к сопротивлению которых была подавлена сравнительно мягкими способами воздействия. При этом чувство справедливости не позволяло блюстителям закона говорить об отсутствии в действиях причинителя вреда состава преступления. Они понимали, что несовершеннолетняя была принуждена к половым контактам против ее воли и практически не имела психологической возможности оказать сопротивление, но обосновать собственную позицию и интуитивные оценки не могли. В результате избирался путь нарушений требований УПК к форме составления приговора.

Таким образом, назрела необходимость обсудить проблему беспомощности потерпевшего — как уголовно-правового ее аспекта, так и практики выявления. Особенно эта касается так называемого психически беспомощного состояния. Введение в действие УК РФ, предписывающего более активное использование категории «беспомощное состояние», актуализировало эту необходимость.

Авторы, придерживающиеся более широкого взгляда на беспомощное состояние жертвы и трактующие волевой признак этого состояния как неспособность проявить свою волю, в общем-то не углубляются в изучение его психологического содержания. Хотя некоторые из перечисляемых ими причин психически беспомощного состояния (испуг, сложность обстановки, обман) свидетельствуют о том, что под способностью выразить свою волю подразумевается способность потерпевшей действовать в криминальной ситуации сознательно и свободно, т.е. в соответствии со своим желанием и независимо от воли посягателя.

С позиций психологической науки это достаточно точно. Но если ограничиться при определении психически беспомощного состояния только указанием на такие его психологические признаки, как неспособность понимать характер и значение действий преступника и неспособность оказывать сопротивление, а неспособность оказывать сопротивление трактовать как неспособность жертвы выразить свою волю, то уголовно-правовая суть понятия «использование психически беспомощного состояния» как одного из признаков состава ряда насильственных преступлений лишается смысла: любое преступление подобного рода

совершается путем игнорирования воли жертвы. Проблема сводится к исследованию способа приведения жертвы в подобное состояние. Последовательной представляется позиция тех, кто помимо психологического критерия психически беспомощного состояния вводит еще один — юридический. Он состоит в необходимости квалифицировать насильственные преступления как совершенные с использованием психически беспомощного состояния только в тех случаях, когда преступник не применял к жертве физического или психического насилия.

Установление же физического и психического насилия должно, следуя этой логике, производиться по формальным признакам.

В новом уголовном законодательстве введены формальные критерии для определения действенности принуждения. Из чего следует, что, например, изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера с использованием психически беспомощного состояния жертвы должны признаваться половые сношения, совершенные без использования преступником физического принуждения или угроз его применить. Легкие формы принуждения (шантажные угрозы, угрозы лишить имущества и пр.) в некоторых случаях также могут привести к возникновению у жертвы психически беспомощного состояния. Это будет происходить в случаях, когда такого рода угрозы лишают потерпевшего способности к волеизъявлению.

Установить состояние психической беспомощности не всегда просто. До введения в действие нового Уголовного кодекса Российской Федерации экспертным путем изучалось лишь психическое состояние жертвы изнасилования. Запросы современной практики, как видим, диктуют необходимость экспертного анализа психического состояния прибегать не только к помощи психиатров, но и экспертов-психологов.

Было установлено, что при экспертной психологической оценке произвольности действий потерпевших необходимо прежде всего исходить из общепсихологических представлений о структуре любого волевого действия. Осуществление такового предполагает: во-первых, ориентацию в условиях его протекания с учетом социальных характеристик ситуации и потребностных состояний субъекта; во-вторых, в случае значимости ситуации, постановку целей общего характера, отвечающих предмету потребности с учетом объективных и субъективных возможностей человека; в-третьих, выбор способов реализации с одновременной конкретизацией поставленных целей; в-четвертых, исполнение задуманного с соответствующим контролем и поправками.

Невыполнение хотя бы одного из перечисленных условий не позволяет назвать действие субъекта в полной мере сознательным, целенаправленным, а следовательно, и волевым.

Из этого следует, что экспертное психологическое изучение психологических критериев психически беспомощного состояния жертвы следует проводить как анализ целостного процесса деятельности, выделяя в этом процессе 4 момента:

· Непонимание жертвой внутреннего содержания ситуации;

· Оценку ею ситуации как безвыходной;

· Выбор неэффективной тактики противодействия;

· Отсутствие психологической возможности контролировать исполнительские звенья деятельности.

Указанные моменты составляют психологические критерии психически беспомощного человека.

Методологические и методические принципы экспертиз, направленных на исследование психического состояния потерпевших, родственны и мало зависят от типа преступления. Отличие, пожалуй, лишь в содержании ситуации, подлежащей оценке. В одних случаях это ситуация сексуального взаимодействия, в других — предшествующие, допустим, предоставлению потерпевшим органов для трансплантации.

И последнее. С моей точки зрения, психологическое изучение состояния жертвы целесообразно лишь при сомнениях относительно содержания ее волеизъявления. Данные о противоречивом, фиктивном, непоследовательном, одним словом, "способствующем" поведении потерпевшего в ситуации взаимодействия с посягателем должны стать главным основанием для назначения судебно-психологической экспертизы психического состояния жертвы. Вступление в половые отношения, предоставление органов и тканей для трансплантации и даже терпимое отношение к истязаниям могут быть как результатом неспособности к волеизъявлению, так и вполне сознательным и произвольным действием.

При убийстве жертвы, причинении ей тяжкого или средней тяжести вреда здоровью вряд ли можно вести речь о "способствовании". В этих случаях, полагаю, психологический анализ психического состояния, жертвы избыточен. Действительно, может ли убийство или причинение тяжкого вреда здоровью жертвы, не ориентирующейся в ситуации, недооценивающей или переоценивающей угрожающую ей опасность, неспособной в силу характерологических особенностей, возникшего страха оказать действенное противодействие (а именно такие признаки характеризуют психологические критерии беспомощного состояния), считаться более тяжким преступлением, чем совершение тех же самых действий в отношении жертвы, способной правильно ориентироваться и произвольно действовать?

Слабость, незащищенность жертвы делают человека нередко более доступным объектом преступления. Это порождает стремление законодателя более тщательно охранять интересы таких жертв путем введения понятия "беспомощное состояние" в качестве признака квалифицированного состава, а также отягчающего наказание обстоятельства (ст. 63 УК РФ). Но здесь имеется в виду, скорее, физическая беспомощность (малолетнего, престарелого, увечного и пр.), а также выраженные формы психической беспомощности, характерные для патологии, - бессознательные состояния, состояния искаженного сознания и пр. Законодатель в этих случаях, думается, исходит из суженного представления о беспомощном состоянии. То есть вновь возникает проблема, порожденная неопределенным, двойственным содержанием категории "беспомощное состояние". С моей точки зрения, подобное не мешало бы устранить.

§ 3. Спорные вопросы квалификации преступления предусмотренного ст. 131, совершенного с применением насилия

Определение понятия половых преступлений служит целям установление круга деяний, отнесенных к данной группе и выявлению их основных и специфических черт. Эти преступления в той или иной степени нарушают уклад половых отношений, являются общественно-опасными отклонениями от норм сексуального поведения людей. Содержание уклада половых отношений зависит от половой нравственности, т.е. поведение людей в области половых отношений, этические и эстетические взгляды, обычаи общества, касающиеся вопросов секса.