Смекни!
smekni.com

Жизнь Достоевского на каторге и на солдатской службе (стр. 4 из 6)

Срок каторги истёк, дальше начиналась служба рядовым в ссылке. В марте этого же года зачислен рядовым в Сибирский седьмой линейный батальон, стоявший в Семипалатинске.

8. Пребывание на солдатской службе.

Семипалатинск представлял собой глухой городок, затерянный в киргизских степях неподалёку от китайской границы. Однообразный пейзаж приземистых и бедных строений оживлялся воздушными очертаниями остроконечных минаретов, раскинутых по всему посёлку.

Достоевский был снова водворен в деревянную казарму, но мог уже спать не на голых досках, а на нарах покрытых кошмой. Он должен был со всей строгостью выполнять фронтовые занятия, но от других обязанностей был свободен.

По-прежнему он был близок к народу, но уже к другому его слою – к русским солдатам. Он не отразил их в своём творчестве, но он искренне полюбил своих новых товарищей.

Достоевский всеми силами старается вырваться на действительную волю. Большую поддержку он получил от приехавшего служить в Семипалатинск барона А.Е. Врангеля. Барон был членом прокурорского надзора, знал прежние сочинения писателя, присутствовал на Семёновском плацу, когда осуждённых петрашевцев вывели на казнь. И теперь был преисполнен сердечного участия к писателю. Достоевский получил возможность жить вне казармы, снял квартиру. Он поселился в «русском городе» поблизости от своего батальона среди сыпучих песков, поросших колючками, в полутёмной и закопчённой избе одной вдовы солдатки.

Стал встречаться с культурным, столичным человеком. Вранглер был советчиком во всех его действиях. В октябре 1856 года Достоевский был произведён в прапорщики, стал офицером, положение его резко изменилось к лучшему. Теперь он может мечтать о личной жизни, о любимых занятиях. Весной 1857 года Фёдору Михайловичу возвращают гражданские права и потомственное дворянство. Марте1858 года он подаёт в отставку «по болезни». Ему разрешено выехать в центральную Россию. Правда с запретом жить в столицах. Достоевский выбирает для местожительства город Тверь и прибывает туда в Августе того же года. В ноябре следующего года ему наконец разрешают проживание в Петербурге и Москве.

9. Возвращение в столицу. Журналы «Время» и «Эпоха». Раскрытие теории почвенничества.

В 1858 году Михаил Достоевский испросил разрешение издавать литературный и политический еженедельник «Время» небольшими выпусками, до четырёх печатных листков. Ему разрешают В сентябре 1860 года выходит объявление о журнале «Время». Это манифест нового литературного направления – почвенничества и одновременно ответ Достоевского на самые животрепещущие запросы дня.

Д-ий хочет создать своим журналом «Время» новое общественное течение «почвенничество», занимающее среднее место между западничеством и славянофильством. Своему пониманию русской идеи как примирению всех европейских идей, а русского идеала как общечеловеческого идеала Д-ий остался верен до конца жизни. Революции писатель противопоставляет мирное объединение с «почвой», то есть с народом. С точки зрения Д-го, народ, благодаря сохранившемуся в нём христианскому идеалу «всепримиримости» и «всечеловечности», способен усваивать результаты европейской цивилизации, избегая вражды сословий, свойственной Западу. Хотя консерватизм и утопизм такого плана устранения социальных противоречий были очевидны, Д-ий страстно и искренне считал историческим предназначением русского народа всеобщую реализацию этого идеала. Д-му удаётся привлечь к сотрудничеству двух талантливых критиков Аполлона Григорьева и Николая Страхова, которые и образовали группу «почвенников» в журнале.

Программа почвенничества опиралась на идеалистическое понимание истории, романтический взгляд на русскую действительность и славянофильское учение о смирении и всепокорности русского крестьянина. Ополчаясь на боевые идеи разночинной литературы и отрицая революционные идеи преобразования России, почвенники принимали слагавшуюся буржуазную монархию как наиболее прогрессивную форму правления для всей страны. В этом они усматривали патриархальную идиллию соединения интеллигенции с крестьянством, царя с народом. В крестьянском вопросе почвенники занимали умеренную позицию. Журнал отстаивал консервативные принципы, утверждая отсутствие сословного антагонизма в русской истории и господство в ней мира и согласия между крепостными и помещиками.

Этот скромнейший проект расширяется. Журнал определяется как ежемесячник большого формата; объём книжек увеличивается до тридцати печатных листов. Вводятся вопросы экономические, финансовые и философские. Официально новое литературно-политическое обозрение редактирует Михаил Михайлович, он и принимает на себя всю деловую часть издания. Ведущим сотрудником журнала, его фактическим редактором становится Фёдор Достоевский.

Всего около 2-ух с половиной лет редактировал Достоевский «Время» (с января 1861 по май 1863). Но за этот небольшой срок здесь был напечатан ряд выдающихся произведений, до сих пор сохраняющих своё значение.

Вся история второго журнала братьев Достоевских – это его медленная гибель. Попытка спасти в новом виде прекрасный ежемесячник «Время» оказалась безнадёжной. «Эпох» появилась на свет «мертворождённой», и всего редакторского таланта Фёдора Михайловича недостало на то, чтобы новое издание было столь же блестящим, как первое.

Сотрудники Достоевского сообщили в печати, что его журнал «Время» имел решительный и быстрый успех: в первом 1861 году было 2300 подписчиков, во втором – 4302, в третьем в апреле около 4 тысяч, что к концу года дало бы, несомненно, годовую цифру предшествующего года. Дело сразу стало прочно и приносило большой доход. «Моё имя стоит миллиона!»- заявил Достоевский Страхову в 1862 году

Но в борьбе за спасение своей печатной трибуны Достоевский проявил высокое мужество, и его отчаянная битва за жизнедеятельность второго органа почвенников была полна драматизма. Еще 15 ноября 1863 года Михаил Достоевский обратился к министру внутренних дел Валуеву с прошением о разрешении ему выпускать в1864 году журнал «Правда» - с целью вознаградить подписчиков закрытого в мае «Времени». Направление издания определялось как «в полной мере русское», то есть патриотическое и народное. Это означало что журнал будет придерживаться официального курса.

Правительство заняло сложную позицию. Оно разрешило Михаилу Достоевскому выпускать испрашиваемое издание (под другим названием – «Эпоха»), но дало это дозволение лишь в конце января, когда все печатные органы уже успели провести подписку. При этом от журнала требовалось «безукоризненное направление» и за ним учреждался особый надзор. В таких условиях первый номер «Эпохи» мог выйти только 21 марта, когда никаких надежд на годовую подписку уже не было. Это в сущности подтвердило скорый и неотвратимый крах издания. Судьба «Эпохи» оказалась неотрывной от больших исторических кризисов времени. Как отмечал Н.Н. Страхов, в1863 году совершился перелом общественного настроения: «После величайшего прогрессивного опьянения наступило резкое отрезвление и какая-то растерянность». Это был решительный поворот правительства и общества к реакции, определившей и курс «Эпохи» - полный разрыв с нигилистами и открытая полемика с «Современником».

В объявлении о журнале «Эпоха» говорилось, что редакция твёрдо намерена вести журнал в духе «прежних изданий», стремясь к разработке общественных и земских явлений в направлении русском и национальном. Это было продолжение почвенничества, но уже в духе правового славянофильства. Резко осуждалось обличие существовавшего строя, отвергалась социальная критика, исключалась политическая сатира. Нужно приветствовать своеисторичность России и остерегаться «всёстирающей цивилизации» Запада. Не должно впадать в отвлечённость и жить по чужому (т.е. по докторикам социализма). Всё это усиливало охранительные тенденции «Эпохи» и не оставляло простора для свежих, новых, жизненных суждений о больных явлениях действительности.

Ценным оставалось утверждение, что самобытность и оригинальность народной жизни выразились полнее всего в русской литературе. В «Эпохе» будут участвовать Тургенев, Островский, Ф. Достоевский, Ап. Майков, Плещеев, Полонский и другие известные авторы.

Такую консервативную программу, но с общей ориентацией на великий творческий идеал – русскую литературу – Достоевский и стремился проводить в «Эпохе». Задача в основном оказалась ошибочной и журнал еле выдержал первый и единственный год своего существования.

Он кончился естественной смертью на своей тринадцатой книжке, по календарному счёту февральской, но вышедшей в свет 22 марта 1865 года.

Такова была короткая жизнь и быстрая гибель «Эпохи».

1864 год – это «страшный год» в жизни Достоевского. И, конечно, не только по судьбе его журнала, но и по тягчайшим личным потерям и особенно окончательному мировоззренческому повороту Достоевского. Он занял позицию, на которой самые великие писатели, каким он, несомненно, был, всегда терпели поражение: он стал на защиту редакции, против передового движения времени. Это едва ли не высший трагизм всего его мучительного существования. Достоевский-художник сохранил свой творческий дар. Но как борец и политический мыслитель, он был отброшен шквалом истории в стан её тёмных и зловещих сил.

В этом не только личный трагизм его писательской судьбы, но, быть может, одна из глубоких катастроф русской литературы. Гениальный романтист был сломлен своей эпохой и уж не мог отважно и дерзостно пойти свободным путём Герцена, Гейне или Гюго. Мёртвая хватка царизма прервала наметившийся рост вольнолюбивых мечтаний юного Достоевского, жестоко изломала его молодую судьбу, властно приковала его к своему железному делу, и вероятно, одержала мрачнейшую и печальнейшую победу, насильственно отторгнув эту огромную творческую силу у той литературы «грядущего обновленного мира», к которой так жадно прильнул на заре своей деятельности молодой ученик Белинского и Спешнева.