Смекни!
smekni.com

Москва при царе Алексее Михайловиче (стр. 4 из 6)

Царь сочувствовал развитию на Руси образования и ее сношениям с государствами Запада, начиная с Франции и Германии, и Востока, кончая Китаем и Индией, и не чуждался перемен и нововведений.

Нечего и говорить о том, что царь Алексей Михайлович не мог быть сторонником того умственного застоя, который выразился в расколе, в протопопе Аввакуме и им подобных, и готов был содействовать насаждению в России школ и разных нововведений, поддерживал и приближал к себе лиц такого же направления.

Представителями их являются патриарх Никон, Ф. М. Ртищев, А. Л. Ордин-Нащокин и А. С. Матвеев. Пред этими русскими людьми открывались два пути образования: один греко-славянский, верный началам православия, другой путь - западный, проложенный в чуждом нам католическом и протестантском мире.

Запад пережил уже к этому времени эпохи открытий и изобретений, возрождения наук и искусств и реформации. Ко времени Алексея Михайловича Италия, например, выставила уже не только предтеч Возрождения, какими были Данте, Петрарка и Боккачио, и великих художников Возрождения, какими являются Рафаэль, Микеланджело, Леонардо да Винчи, таких представителей науки, как Макиавели и Галилей; Германия - Эрамза и Рейхлина, Коперника и Кеплера; Франция - Декарта и Рабле, а там начался славный век Людовика XIV, с Корнелем, Расином, Мольером и другими; Англия уже имела Шекспира, Бэкона, Мильтона, Ньютона и других.

Но русские люди, в силу исторических условий отделенные от общей жизни Запада, опасливо относились к западно-европейской образованности, как основанной на католическом и протестантском инославии. Однако потребность в образовании чувствовали сам царь и те люди, коих он приближал к себе; но все боялись учиться у людей Запада, как у инославных. Предпочтение оказывалось грекам и западно-русским ученым, усвоившим западноевропейскую образованность, потому что те и другие были православными и не могли стирать особенностей в верованиях, воззрениях и обычаях русских людей. Только некоторые обращались к полякам и западным славянам, неправославным. Патриарх Никон входит в сношения с греческими патриархами и посылает на Восток за древними греческими и славянскими рукописями Арсения Суханова.

С разрешения государя и по благословению патриарха, Ф. М. Ртищев вызвал из Малороссии нескольких ученых людей, с Епифанием Славинецким во главе. Эти люди, сначала составившие ученое общество в Андреевском монастыре и затем переведенные в Чудов монастырь, в основанную там при Михаиле Феодоро-виче славяно-греческую школу, и привлеченные к делу исправления церковно-богослужебных книг, старались проводить у нас "ясные лучи греческого учения, чтобы рассеять тьму мрачнаго неведения". Но они шли против латинской образованности, которая взяла верх даже в Киеве, в тамошней академии Петра Могилы, так как она, по их мнению, вела к сближению с католичеством. Это греко-славянское образование поддерживали патриарх и духовенство. Такого же рода учение преподавалось и в основанной при типографии школе, которую вели греки Тимофей и Мануил.

Другое образование, возникшее в Москве в это время, было латинского характера. Оно насаждено было западно-русским ученым Симеоном Полоцким, который основал школу в Заиконоспасском монастыре, где учились подьячие из приказа тайных дел. Этот ученый сделался воспитателем царских детей: царевичей Алексея и Феодора и царевны Софьи, основал новую типографию на верху у государя и, будучи сторонником латинского образования, шел против представителей греческого у нас образования. Он был не чужд латинских мнений в деле веры, писал светские стихи и сочинял театральные пьесы.

Но были люди, кои хотели еще более западного образования. Таков замечательный дипломат и начальник Посольского приказа (царственных больших печатей и государственных посольских дел сберегатель) А. Л. Ордын-Нащокин. Он знал не только латинский язык, но и немецкий и польский язык, сближался с иностранцами, завел у нас заграничную почту и рукописную газету "Куранты", сообщавшие известия о западно-европейских событиях, дал при посредстве поляков хорошее образование своему сыну, который, впрочем, наслушавшись много о Западе, бежал за границу. В доме своем он держался иноземных обычаев. Но западничество не пустило, однако, слишком глубоких корней в этого человека: он окончил свою жизнь иноком...

Другой начальник Посольского приказа и также любимец Алексея Михайловича, А. С. Матвеев, женился на иностранке из Немецкой слободы, родом шотландке, присоединенной, однако, к православию. Он также сочувствовал западной науке и искусству и завел у себя дома западную обстановку, устраивал у себя собрания, своего рода ассамблеи, на которых бывали и женщины, не державшиеся прежнего затворничества.

Эти элементы отразились и на нашей литературе и даже начали влиять на нравы в Москве.

Памятниками этого являются произведения светского характера. Е. Славинецкий по просьбе Ртищева составил греко-славяно-латинский лексикон. В 1653 году в Москве была напечатана славянская грамматика Мелетия Смотрицкого. Для истории русской царствование Алексея Михайловича не осталось бесплодным. Кроме сделавшихся уже обычными у нас летописных сводов (Никоновской, Воскресенской и др.), укажем на следующее. В Посольском приказе, по приказанию боярина Матвеева, была составлена "Государственная Большая книга", представляющая русскую историю с портретами государей и патриархов. В том же Посольском приказе и при том же Матвееве была составлена "Книга об избрании на царство Михаила Феодоровича". Она, по указанию этого начальника приказа и самого царя Алексея Михайловича, была писана подьячим Иваном Верещагиным. Для иллюстрации ее был вытребован от князя Василия Васильевича Голицына из Пушкарского приказа иконописец Иван Максимов, который и нарисовал 21 лист рисунков, относящихся к этой коронации и к поставлению в патриархи Филарета Никитича. Не лишено интереса для русской истории и сочинение Катошихина "О России в царствование Алексея Михайловича". Этот эмигрант-подьячий очень критически относится к московскому боярству, но все же в его сочинении немало правдивого, например что "многие из бояр грамоте неученые и нестудированные". Юрий Крижанич, родом хорват, переселившийся к нам, чтобы послужить своей ученостью одноплеменному народу, самому могущественному между славянами, написал сочинение "Русское государство во второй половине XVII века". Это сочинение трактует о народном богатстве, о силе государства, преимущественно военной, и, наконец, о мудрости, преимущественно политической. Он выставлял необходимость для России науки и школ и корил немцев за то, что они намеренно держали славян в невежестве. Но, желая для России образования, Крижанич доказывает, что для нее необходимо самостоятельное национальное просвещение. Привязанность к иностранцам, "чужебесие" он считает величайшим бедствием для русских и всех славян. В эпиграфе к своей книге он говорит: "Хочу вытеснить всех инородных мастеров и ратников и поднимаю всех днепрян, поляков, сербов и кто только есть славянскаго рода за одно ратовать со мною". Крижанич предлагает крепкий союз со своими одноплеменниками. Славянские народы, утратившие политическую самостоятельность, должны возвратить свою "слободину". Немцы притеснениями довели большую часть славян до такого отчаяния, что последние стыдятся своего рода и языка; многие из них скрывают свое славянское происхождение и выдают себя за людей иного народа. Кому же предлежит великий подвиг освобождения славян? "На тебе одном, пресветлый царь, попечение о всем славянском народе, - говорит Крижанич, обращаясь к Алексею Михайловичу, - Ты, как отец, должен нести заботу и чинить промысел о рассыпанных детях, да соберешь их воедино. Ты один поставлен от Бога, да начнут они промышлять о просвещении и о свержении немецкого ига". Крижанич является антагонистом всех инородцев среди единоплеменных славян. В славянской стране, говорит он, куда наплывут немцы, по наружности явится много лучшего; но это лучшее будет служить только для пользы тех же немцев, а славяне станут у них рабочею силою. Обезьяническое перенимание чуждой образованности мало может содействовать самобытному развитию народного творчества. Защищая славянскую самобытность, Крижанич является убежденным сторонником принципа царского самодержавия. Превосходство его, по мнению Крижанича, видно из того, что самодержавный государь может лучше всех исправлять пороки и дурные обычаи своего государства. При этом он указывает на неурядицы Польши, где нет единства и крепости власти, где столько маленьких королей, сколько панов.

Более влиятельным распространителем у нас образованности является западнорусский ученый Симеон Полоцкий. Он сделался учителем царских детей, придворным проповедником и поэтом. Он в самом дворце устроил новую (вторую в Москве) типографию. В одной из проповедей своих на Рождество Христово, от лица Вселенских Патриархов, съехавшихся тогда в Москву, он обращается к царю с молением заводить училища греческие и славянские и другие, умножать число учащихся, отыскивать благоискусных учителей и всех "честьми поощрять на трудолюбие". Он написал чрезвычайно много различных сочинений, не только духовного содержания, но и светского, и притом в стихотворной форме. Кроме псалтыря, он излагал в стихах предметы нерелигиозного характера, так, например, его "Рифмологион" содержит стихи разнообразного содержания: похвальные, поздравительные, элегические, драматические. Здесь помещены: праздничные приветствия царю и царице от имени царевича Феодора Алексеевича, "Орел Российский" - обширная похвала царю Алексею Михайловичу, утешительное послание к нему по кончине его первой супруги и поздравление со вторым браком и двенадцать драматизированных плачей по кончине этого царя. Наконец, несмотря на свой монашеский сан, Симеон написал для театра драматические пьесы "О блудном сыне" и "Царе Навуходоносоре". Направление Полоцкого было латинского характера, и он и его ученики не убереглись от некоторых католических мнений, что вызывало неудовольствие в представителе греческого образования у нас Епифании Славинецком и патриархе.