Смекни!
smekni.com

Прокурорский надзор за исполнением законов при рассмотрении уголовных дел военными судами (стр. 6 из 11)

Таким образом, умысел Оникова и Хачатуряна был направлен на хищение большего количества имущества, чем у них было отобрано при задержании на месте преступления. Поэтому органы предварительного следствия пришли к правильному выводу о наличии в их действиях состава преступления. Что же касается того, что похищенное имущество было возвращено и в связи с этим войсковой части не было причинено материального ущерба, то это обстоятельство суд может учесть при определении меры наказания. Военная коллегия протест удовлетворила. В данном случае имело место неоконченное покушение на хищение чужого имущества, то есть непосредственно направленные на совершение преступления действия, но при этом виновный не выполнил всего того, что он считал необходимым для приведения своего преступного умысла до конца. Ониковым и Хачатуряном не были выполнены все действия, образующие объективную сторону преступления. Совершенное преступление представляет большую общественную опасность, так как Оников и Хачатурян могли похитить более ценные вещи, которые в этот момент находились в кладовой. Преступление было прервано не от воли виновного, не в силу внутренних убеждений, а по внешним обстоятельствам, которые не позволяют успешно завершить преступление.[11]

Продолжая рассматривать некоторые преступления против собственности, хочу остановиться на тяжком преступлении, как разбой. Комментируя данную статью законодатель определил, что разбой - это нападение с целью завладения чужим имуществом, соединенное с насилием, опасным для жизни или здоровья лица, подвергшегося нападению, или с угрозой непосредственного применения такого насилия. Разбой является оконченным с момента нападения, соединенного с насилием. При определении насилия при разбое суду необходимо учитывать характер орудия, которым было совершено преступление, тяжесть причиненного насилия, было ли повреждение причинено в жизненно-важные органы.

В судебной практике нападение, совершенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего, иногда не признается(что неправильно) разбоем, исходя из того, что потерпевшему не причинено физического вреда, или причинены легкие телесные повреждения, хотя в момент нападения была создана реальная опасность для его жизни и здоровья. В качестве примера: военным судом гарнизона Буряк и Заикин осуждены на основании ст. 76-1 ч.2 п. "а" УК РК. Они признаны виновными в ограблении Зотова, совершенном по предварительному сговору и с насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего. Это преступление совершено при следующих обстоятельствах. Будучи в нетрезвом состоянии Буряк и Заикин остановили ночью на одной из улиц города лейтенанта Зотова, одетого в гражданский костюм. Заикин потребовал от него снять перчатки. Когда Зотов отказался сделать это, то Заикин стал стаскивать перчатки. Когда Зотов оттолкнул его от себя, тогда Заикин и Буряк повалили Зотова на землю и стали избивать ногами, а затем сняли с него кожаные перчатки и наручные часы. Военный прокурор принес кассационный протест, в котором просил приговор в отношении Буряка и Заикина отменить и дело направить на новое судебное рассмотрение по следующим основаниям. Органами предварительно следствия преступные действия Буряка и Заикина были квалифицированы по ст. 76-2 ч.2 п. "б" УК РК, однако суд переквалифицировал их на ст. 76-1 ч.2 п. "а" УК РК, мотивируя свое решение тем, что примененное насилие Буряком и Заикиным в отношении Зотова не было опасным для его жизни и здоровья. Между тем, этот вывод суда не соответствует фактическим данным, обстоятельствам дела. Установлено, что потерпевшему был нанесен удар по голове металлической рукояткой от кабины автомашины, после чего Буряк и Заикин повалили Зотова на землю и продолжали избивать его ногами, обутыми в сапоги. По заключению судебно-медицинского эксперта, рукоятка использованная виновными в качестве орудия преступления представляет собой массивный металлический предмет с длиной сторон 7,5 см на 4,5 см и диаметром около 2 см, и таким предметом, безусловно, можно нанести опасное для жизни повреждение.

Как видно из приговора, военный суд решая вопрос о переквалификации преступления Буряка и Заикина с разбоя на грабеж, исходил не из характера насилия, которое было применено в отношении потерпевшего, а из того, что в результате этого насилия Зотову было причинено легкое телесное повреждение без расстройства здоровья. Между тем, ст. 76-2 УК РК вовсе не требует, чтобы в процессе нападения были причинены такие повреждения, которые опасны для жизни и здоровья потерпевшего. Достаточно того, чтобы способ насилия представлял опасность для жизни и здоровья потерпевшего. Протест Военного прокурора был удовлетворен.[12]


1.4 Прокурорский надзор по уголовным делам о преступлениях против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, против общественной безопасности и народного здравия.

Рассматривая следующую группу преступлений хочу обратить внимание на такое преступление как хулиганство. Для отнесения хулиганских действий к числу уголовно наказуемых деяний необходимо, чтобы они заключали в себе два обязательных взаимосвязанных признака: во-первых, грубое нарушение общественного порядка, во-вторых явное неуважение к обществу. Под грубым нарушением общественного порядка следует понимать такое нарушение, которое является значительным, серьезным (например, нарушение покоя и отдыха граждан). Явное неуважение к обществу - это наглое, демонстративно пренебрежительное отношение к правилам общежития и морали.

Характерным примером неправильной квалификации судом преступления как хулиганство является следующее уголовное дело, рассмотренное судом. Военным судом гарнизона сержант Дудинов осужден по ст. 200 ч.2 УК РК. Он признан виновным в том, что 26.04.1996 г. в палатке подразделения из хулиганских побуждений нанес солдату Милошенко 3 удара кулаком по лицу, разбив губы и причинив перелом нижней челюсти, то есть телесные повреждения средней тяжести. Военный прокурор войск принес протест, в котором просил приговор в отношении Дудинова изменить, переквалифицировав его действия со ст. 200-2 на ст. 94 УК РК по следующим основаниям. В судебном заседании установлено, что Дудинов нанес Милошенко 3 удара по лицу кулаком и причинил ему телесные повреждения средней тяжести не из хулиганских побуждений, а за то, что Милошенко в грубой форме отказал в просьбе Дудинова дать ему гитару и выразился в его адрес нецензурными словами. В момент нанесения ударов Милошенко личный состав в палатке отсутствовал и общественный порядок при этом нарушен не был. В связи с этим причинение на личной почве телесного повреждения средней степени должно квалифицироваться по ст. 94 УК РК[13].

Продолжая комментировать ст. 200 УК РК хочу обратить внимание на следующие квалифицирующие признаки, как "злостное хулиганство, отличающееся по своему содержанию особой дерзостью". Злостным хулиганством по признаку особой дерзости, может быть признано такое хулиганское поведение, которое сопровождалось например насилием, повлекшим телесные повреждения или глумлением над личностью, длительным и упорно не прекращающимся нарушением общественного порядка. Закон не связывает понятие хулиганства ни с в временем и местом совершения преступления, ни с фактом восприятия преступных действия третьими лицами. Так Иванов был осужден на основании ст. 200 ч.2 УК РК за злостное хулиганство, Отличающееся по своему содержанию особой дерзостью, совершенное при следующих обстоятельствах. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, осужденный в 24 часа на одной из городских улиц вблизи стоянки такси и остановки автобуса, в целях изнасилования напал на гражданку В. схватил ее за волосы, ударил кулаком в лицо и повалил на землю. В связи с тем, что потерпевшая оказала ему упорное сопротивление он отказался от изнасилования и избил ее, нанеся около 10 ударов руками по голове и туловищу. Разбил лицо до крови, бил головой о землю. Избиение потерпевшей прекратил только тогда, когда к остановке подъехал автобус с пассажирами, которые, услышав крик потерпевшей, бросились на помощь.

Военный суд войск, рассмотрев дело по кассационной жалобе адвоката, приговор в отношении Иванова изменил, переквалифицировал его действия на ст. 97 УК РК. Свое решение суд мотивировал тем, действия Иванова совершены по личным мотивам и не носили характера нарушения общественного порядка и не носили характер явного неуважения к обществу. При этом осужденный преследовал лишь одну цель - понудить потерпевшую к вступлению в половую связь, а преступление совершил в ночное время, в 150 метрах от ближайших домов, не зная о нахождении по близости стоянки такси и автобусной остановки и что по делу не установлены лица, отдых которых был бы нарушен в результате совершенного преступления. Главный военный прокурор принес протест, в котором просил определение военного суда отменить и дело направить на новое кассационное рассмотрение по следующим основаниям. Из материалов дела видно, что Иванов совершенно не знал потерпевшую, последняя не дала какого-либо повода к домогательству на вступление в интимную связь и оказала ему сопротивления правомерно, а возникшее между ними в процессе преступных действий осужденного отношения - это отношение насильника и его жертвы, которые не могут рассматриваться как лично неприязненные. Решение вопроса о наличии состава хулиганства в действиях виновного суд поставил в зависимость от времени и места совершения, от факта восприятия преступных действий в отношении потерпевшей третьими лицами. Однако Пленум Верховного Суда ни Закон не связывают понятие хулиганства с указанными выше факторами. Нападение Иванова на незнакомую ему женщину, совершенное при изложенных в приговоре обстоятельствах, само по себе представление грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, что не могло не охватываться сознанием осужденного. Поскольку преступные действия Иванова выражались в избиении ни в чем не повинной женщины, повлекшим причинением ей телесных повреждений продолжались значительное время (примерно 8 минут) и были прекращены лишь благодаря вмешательству граждан, услышавших крики потерпевшей, следует признать, что суд первой инстанции правильно расценил их как отличающихся особой дерзостью. Протест Главного военного прокурора был удовлетворен[14].