Смекни!
smekni.com

Экономическая мысль России (стр. 20 из 36)

Но, принадлежа к поколению дворянских революционе­ров, Герцен допускал отступление от демократизма к либе­рализму, за что, как указывал В. И. Ленин, его справедли­во критиковали революционные разночинцы (Чернышев­ский, Добролюбов и др.). Либеральные колебания Герцена побудили его апеллировать к Александру II в надежде, что реформа сверху может разрешить крестьянский вопрос. Тем не менее, издатель «Колокола» боролся за освобожде­ние крестьян с землей, ставил вопрос о полном уничтоже­нии помещичьего землевладения. С расширением в стране освободительного, в том числе крестьянского, движения росла революционность его взглядов.

Герцен был страстным критиком капитализма. Со­поставляя капиталистический строй и феодализм, он пи­сал: «Я не умею выбирать между рабствами... С обеих сторон рабство, с одной — хитрое, прикрытое именем свободы и, следственно, опасное; с другой — дикое, животное и, следственно, бросающееся в глаза». Герцен считал, что разрешение вопросов о капитале, ренте и заработной плате будет уничтожением «людоедства в его образованных фор­мах». Он писал, что эксплуатация в капиталистическом обществе «приведена в систему» и поддерживается госу­дарством. Видя, как рост эксплуатации усиливает нищету масс, революционный демократ утверждал, что с пробле­мой пауперизма связана вся будущность трудящихся, так как от благосостояния народа зависит не только «насущ­ный хлеб большинства», но и его цивилизованность.

А. И. Герцен указывал на перепроизводство товаров в капиталистическом обществе, непроизводительное унич­тожение огромных богатств, безработицу. Ему же при­надлежит яркая характеристика противоположности меж­ду городом и деревней, а также между умственным и физи­ческим трудом. Единственным выходом из противоречий капитализма русский демократ считал уничтожение его путем революции, силами народных масс. Но историческая роль пролетариата им не была понята. Поражение револю­ции 1848 г. в Западной Европе породило у Герцена глубо­кий скептицизм, неверие в способность ее народов со­вершить революционный переворот.

Герцен критически относился к буржуазной политической экономии. Он выступал против определения ее как науки о богатстве и говорил, что такая наука основа­на на правиле «имущему дается». Разоблачая классовый характер буржуазной политической экономии, Герцен огонь своей критики направил преимущественно против теорий вульгарных экономистов. Он показал их отличие от классической буржуазной политической экономии. Герцен писал, что сначала за экономическую науку взялись люди мыслящие, которые умели поднять ее в ту высокую сферу общечеловеческих интересов, вне которой она не имеет действительного значения. Но затем возобладала «пошлая посредственность», в ее руках наука Адама Смита измель­чала, выродилась в торговую смышленость. Движение вспять буржуазной политической экономии Герцен объ­яснял тем, что буржуазия перестала играть прежнюю прогрессивную роль. Революционный демократ ставил во­прос о создании новой экономической науки, которая будет служить народу и превратится «из эмпирического свода рассуждений и наблюдений, не смеющего касаться до святых твердынь существующего, в экономическую науку, посягающую на все». Герцен рассматривал будущую политическую экономию как революционную теорию, при­званную преобразовать мир и стать научным обоснованием социализма.

Герцен еще в 30-е годы стал социалистом. Но его социализм был утопическим. На революционного демокра­та России большое влияние оказали социалисты-утописты Запада, в особенности Сен-Симон, Фурье, Оуэн. Но, высо­ко оценивая учение великих социалистов-утопистов, Гер­цен вместе с тем видел, что это лишь начало развития социалистических идей, «первый лепет» или «чтение по слогам».

Сам он в учение о социализме внес много нового. Его большой заслугой был вывод, что переход к новому обще­ству может быть совершен только революционным путем. Герцен отвергал идеалистическое представление, будто человек может творить историю по своему желанию, и по­ставил вопрос об объективных предпосылках социализма, пытаясь найти их в реальной действительности. И хотя сделать это ему не удалось, сама постановка проблемы имела положительное значение.

Герцен разработал теорию «крестьянского социализ­ма», которую восприняло большинство русских демокра­тов. Он основывался на том, будто в России крестьянская община была зародышем социализма, так как препятство­вала расслоению деревни и порождала в быту коллективи­стские начала. Герцен считал переход земли в руки кресть­ян началом социализма. «Разве общинное владение и пра­во на землю — не социализм?»,— спрашивал он и делал из этого вывод, что Россия может миновать капитализм и развиваться по особому, некапиталистическому пути.

Такая точка зрения была, безусловно, ошибочной. В действительности переход земли к крестьянам означал бы создание условий не для социализма, а для быстрого развития капитализма. Однако в форме ошибочной, утопи­ческой теории «крестьянского социализма» выступала прогрессивная, антифеодальная аграрная программа. Сле­дует отметить, что Герцен в конце своей жизни стал выражать сомнения в возможности некапиталистического развития России. Он писал, что «буржуазная оспа теперь на череду в России».

Особое место в развитии идей Герцена занимают его письма «К старому товарищу», в которых он полемизирует с Бакуниным. Говоря в них о необходимости «научного подхода к революции и социализму», автор писем под­черкивает значение экономики и утверждает, что «эконо­мические вопросы подлежат математическим законам». Герцен развивает мысль об исторической обусловленности общественных форм и доказывает, что классовое общество, частная собственность, государство и т. д. были в свое время формами «человеческого освобождения и разви­тия», но «мы выходим из них по миновании надобности».

Критикуя анархизм Бакунина, Герцен предупреждает против преждевременных революций, говорит о необходи­мости подготовки масс для революционного переворота. И далее, хотя и повторяет ошибку, рекомендуя обращаться с «проповедью» ко всем классам общества, Герцен все же особое значение начинает придавать рабочим организаци­ям, I Интернационалу. Отмечая, что Герцен в России «первый поднял великое знамя борьбы путем обращения к массам с вольным русским словом», Ленин причислял его к предшественникам русской социал-демократии.

Огарев Николай Платонович (1813 - 1877). Родился в богатой дворянской семье Пензенской губернии. Получил превосходное домашнее воспитание, поступил вольнослушателем в Московский университет. Важнейшим фактором юношеских лет Огарева, а затем и всей его жизни, является тесная, восторженная дружба с дальним родственником его, Герценом , который говорил, что он и Огарев - "разрозненные томы одной поэмы" и что они "сделаны из одной массы", хотя и "в разных формах" и "с разной кристаллизацией".

Получив в наследство населенные имения, Огарев тотчас же решил освободить своих крестьян на самых льготных условиях. Ему досталось, между прочим, громадное село на Оке, Белоомуты, с 10 000 десятин строевого леса. Некоторые белоомутцы, служившие по откупам, предлагали Огареву по 100 000 рублей за вольную, но Огарев не захотел воспользоваться своим правом и устроил выкуп всех белоомутцев на столь выгодных для них и столь невыгодных для него условиях, что общая выкупная сумма за село, стоившее по меньшей мере 3-4 миллиона, составила едва 500 000 рублей. Эта сделка не достигла цели, ради которой Огарев принес такую жертву: выгодами выкупа воспользовались только богачи, державшие в кабале бедных сельчан, которые теперь попали в еще худшее положение.

Деятельность Огарева в качестве эмигранта не ознаменована ничем выдающимся; его вялые статьи в "Колоколе" на экономические темы ничего не прибавляли к влиянию газеты Герцена. В эпоху упадка влияния Герцена многие действия последнего, на которые он шел неохотно, были предприняты под влиянием Огарева, несмотря на свое добродушие всегда поддававшегося самым крайним теориям. Так, под влиянием Огарева, состоялась попытка союза русской свободомыслящей эмиграции с румынскими старообрядцами; Огарев стал во главе выходившего в начале 60-х годов "Веча". Под давлением Огарева, Герцен отдал глубоко ему антипатичному Нечаеву капитал, предоставленный одним русским в распоряжение Герцена для революционных целей. Конец жизни Огарева был очень печален. Больной, без всяких средств, он жил на небольшую пенсию, сначала от Герцена, а после смерти последнего - от семьи его. Человек крайне скромный, застенчивый, хотя и полный веры в свое призвание, Огарев неотразимо действовал на всякого, кто был чуток к душевной красоте. Вокруг него всегда создавался особый "Огаревский культ"; в его присутствии люди становились лучше и чище. Герцен говорил, что "жизненным делом Огарева было создание той личности, какую он представлял из себя". Огарев, мало продуктивный в печати, влиял личной беседой, делясь богатым запасом своих знаний, высказывая яркие мысли, часто в очень ярких образах. Отсутствие выдержки и усидчивости, беспредметная мечтательность, лень и привычка к жизни изо дня в день, без определенной цели, помешали творчеству Огарева развернуться в полном объеме.