Смекни!
smekni.com

Значение имени Бога в Библии и его произношение (стр. 11 из 21)

Богосыновство в жизни и служении Иисуса

Согласно синоптическим Евангелиям, Иисус воспри­нимал себя и свою миссию как реализацию богосынов­ства и явно подразумевал при этом, что Он - Сын Божий.В ре­зультате исследования подлинных высказываний Иисуса, относящихся к «Отцу» и «Сыну», обнаружива­ются следующие важнейшие моменты:

1. Глубокая личная связь с Отцом. Она указывает на тесные личные отношения между Иисусом и Богом. Особенно глубоко Ииcyc переживает их через молит­ву, в которой Он обращается к Богу почти исключи­тельно как к «Отцу» (по-арамейски Abba;Мк.14,36; ср. Рим.8,15; Гал.4,6). Вероятно, что Иисус, был первым евреем, который в молитве именовал Бога Abba(обычно в еврейских молитвах употреблялось устаревшее «официальное» именова­ние Аbi),и что обращение Abba означало близкие от­ношения и происходит из детской речи. Поэтому, это отличие молитвенной речи Иисуса от формально принятой, подразумеваю­щей определенную дистанцию, и ее более разговор­ные формы, которые используются при общении с земным отцом, приобретают в этом вопросе ключевое значение.

2.Послушание Божьей воле.Евангельский рассказ о Креще­нии подводит ко второй важной теме - совершенно­му послушанию Божьей воле, понимаемой в терминах Страждущего Служителя или Раба Господня. Боже­ственный голос при Крещении говорит о послуша­нии: «...в Котором Мое благоволение». Более того, здесь слышится напоминание о Пс.2,7 и Ис.42,1, где понятия богосыновства и раба (служителя) Господня тесно связаны. Таким образом, богосыновство опреде­ляется в терминах послушания, а послушание описы­вается посредством образа раба Господня (служителя, отрока) из книги пророка Исайи. Хотя межзаветный иудаизм порой связывал Мессию с рабом Господним, в нем отсутствовала связь искупительного страдания последнего с Мессией. Но нет сомнений, что Иисус установил эту связь и обосновал ее своим пониманием роли Сына Божьего. Иисус толкует свое богосыновство в смысле покорной отдачи себя на страдания и смерть; это зву­чит также в молитве в Гефсимания (см. Мк.14,32-42). Помимо послушания Иисуса воле Божьей у Матфея есть еще три аспекта, характеризующие его богосы­новство. а) Как Сын Божий Иисус знает Отца и Его волю, и только Он обладает властью толковать ее (см. Мф.5,17-48; 7,28-29; 11,25-27). б) Поскольку Иисус есть Сын Божий, Его ученики тоже становятся сынами Бога, которые могут обращаться к Богу «Отче». Для их сыновства, как и для богосыновства Иисуса, харак­терна прежде всего покорность воле Божьей (см. Мф.12,50). в) Поскольку Иисус до конца остается верным и по­корным Сыном, Отец дал Ему всякую «власть на небе и на земле» (Мф.28,18); теперь Он царствует как Сын (см. Мф.28,19; 24,36) и возвратится, облеченный этой властью (см. Мф.10,32; 16,27; 25,31-46).

3. Единственный Сын Бога. Сказанное выше свя­зано и с другой темой речей Иисуса, предполагающих Его богосыновство: оно исключительно. Иисус - един­ственный (единородный) Сын Божий. Как таковой Он имеет власть передать своим последователям опыт богосыновства, но Иисус последовательно проводит различие между сыновство учеников и своим соб­ственным. Он говорит об «Отце Моем» и «Отце ва­шем», но никогда - об «Отце нашем» («Отче наш» в Молитве Господней (см. Мф.6,9) суть слова, которые дол­жны произносить ученики).

Очевидно, что в подлинных речениях Иисуса в си­ноптических Евангелиях не говорится о Его богосыновстве в плане предсуществования, равно как и об онтологических понятиях (таких как Его божествен­ная «природа»). Скорее Иисус выделяет моменты лич­ных отношений с Богом знания Им Отца и активного служения.

Евангелие от Иоанна ста­вит богосыновство Иисуса в центр христологии. В нем сказано о «Сыне (Божь­ем)» 29 раз, а о Боге как об «Отце» - более 100 раз. Кроме того, Иоанн прямо утверждает, что цель напи­санного им Евангелия - убедить читателей уверовать в то, «что Иисус есть Христос, Сын Божий» (Ин.20,31). Хотя Иоанн включает большинство основных элемен­тов представления Сына Божьего синоптиками, его образ богосыновства Иисуса отличается от того, кото­рый мы видим в синоптических Евангелиях.

Одно из важнейших отличий Иоаннова представ­ления Иисуса как Сына Божьего от синоптиков состо­ит в постулировании предвечного бытия Сына. Если синоптики нигде не говорят о богосыновстве Иисуса в смысле Его предсуществования, то Иоанн начинает свое Евангелие с того, что неразрывно связывает «Слово» (Логос),фактически осуществившее творе­ние, с Сыном.

Роль Иисуса как Сына Божьего характеризует преж­де всего следующее. 1) Иисус, Сын Божий, всецело повинуется воле своего Отца (см. Ин.4,34; 5,30; 6,38; 7,28; 8,29); Его послушание выразилось в самом Его пришествии в мир (см. Ин.8,42). 2) Как Сын Божий Иисус творит дела Отца (см. Ин.5,19; 9,4; 10,37) и среди них те, которые может творить только Бог, - воскрешает мертвых (см. Ин.5,21,24; 6,40) и вершит суд (см. Ин.5,22,27-29; 8,16). И действительно, Иисус не говорит ничего, кроме того, что услышал от Отца (см. Ин.3,32-34; 12,49-50; 15,15), и не творит ничего, кро­ме того, что Он увидел у Отца (см. Ин.5,20; 8,38). То, что Он делает, - это по сути дела Отца, осуществляемые через Сына (см. Ин.5,17; 9,4; 10,32). 3) Будучи Сыном Божьим, Иисус пребывает в тесной, глубокой связи с Отцом. Эту бли­зость Иоанн описывает пространственной метафорой: «сущий в недре Отчем» (Ин.1, 18). Такая близость, в част­ности, включает: а)«познание» Отца и Его воли (см. Ин.4,22-23; 6,45-47; 8,55; 15,15); б)владение всем, чем владеет Отец (см. Ин.16,15); в)особого рода доступ к Отцу и особого рода влияние на Него (см. Ин.14,13-16). 4) Отношения между Отцом и Сыном основаны на любви: Отец любит Сына (см. Ин.3,35; 5,20; 10,17; 17,23), и Сын любит Отца (см. Ин.14,31). Отец выражает свою любовь, все отдав в руки Сына (см. Ин.3,35; 13,3), а особенно тех, кто приходит к Сыну (см. Ин.6,37,44,65; 10,29; 17,2).

Из всего этого следует уникальность богосыновства Иисуса: Он - Сын Божий в таком смысле, который неприложим ни к кому иному, даже к верным Богу. Иоанн привлекает внимание к этой уникальности, единственности, называя Иисуса «единородным» (monogenes) Сыном (см. Ин.1,14,18; 3,16) и постоянно употреб­ляя абсолютную форму слов «Отец» и «Сын» (с опре­деленным артиклем). В Евангелие Иоанна ученики ни разу не назва­ны «сыновьями», и они не обращаются к Богу «Отец». Только однажды в нем сказано о Боге как об «Отце» учеников (см. Ин.20,17), но там подчеркнуто различие меж­ду «Отцом Моим» и «Отцом вашим».

ИИСУС – ГОСПОДЬ

Истоки христианского употребления титула «Kyrios»

В 1Кор.16,22 и в Дидахе 10,6 - вероятно, наиболее древнем из неканонических христианских произведе­ний - содержится арамейское свидетельство, имеющее первостепенное значение в решении этого вопроса. Здесь первые христиане, говорящие на арамейс­ком языке, именуют Иисуса - Господом (maranathaили, скорее, maranathaср. Откр.22,20, где, по-видимому, содержится греческий перевод этого оборота. Из этого текста очевидно, что подразумева­ется именно Иисус, как ясно это и в 1Кор.16,22-23). Можно предложить три основных способа понимания оборота maranatha:1) «Господи, приди»; 2) «Наш Гос­подь пришел» и 3) пророческий перфект, «Господь придет». Однако, первая версия кажется наиболее вероятной, особенно с уче­том Откр.22,20 - где Господом именует­ся умерший и воскресший Иисус. Поскольку наиболее вероятен первый вариант перевода, то тогда получается, что даже если выражению «mаrе» - «наш Господин» не соответ­ствует вполне титул «Господь», и даже если арамейс­кое «mаrе»чащеприменялось к людям, а не к Богу, никто не призывал обычного равви явиться после его смерти. Если по­нимать это выражение в целом (maranatha)как «при­ди, наш Господин», оно получит трансцендентальное значение, даже если такое значение отсутствует у «maran»как такового.

Не вполне ясно, использовалась ли фраза maranathaдля призывания Христа присутствовать во время бого­служения, или же это молитва о возвращении Христа с небес. Тем не менее, на основании убедительного сви­детельства о том, что арамеоязычные иудеохристиане при Павле, а может быть, и ранее (т. е. первые иудеохристиане) называли Иисуса «Господом» или, по край­ней мере, «нашим Господином», мы можем отвергнуть гипотезу о происхождении христологического «kyrios»из эллинистической среды ранней Церкви.

Поразительно, что Павел, обращавшийся в 50-е годы к грекоязычным языкохристианам, которые, скорее всего, не знали арамейского, не пожелал перевести marathatha. Это, очевидно, означает, что он рассчиты­вал на безусловное понимание этой фразы, а это, в свою очередь, указывает, что данное выражение уже давно стало обычным молитвенным воззванием, применяе­мым всеми христианами, и потому апостол не видит необходимости пояснять или переводить его. Поэтому истоки христианского употребления термина «Господь» приме­нительно к Иисусу могут быть прослежены (документально) вплоть до самых ранних арамеоязычных иудеохристиан и далее.

Некоторые евангельские тексты, по-видимому, воссоздают истори­ческий фон, современный жизни Иисуса. Возникает вопрос: называли ли Иисуса Господом в начале Его земного служения, и если да, то в каком смысле? Так в Мк.11,3, где Иисус велит ученикам пойти и найти Ему осленка для входа в Иерусалим и на все вопросы отвечать: «Он надобен Господу». Греческий текст дает «hokyrios»,т. е. если это перевод подлинных слов Иисуса, подразумевается ара­мейское «marе». Вероятно, что значение у это­го слова здесь такое же, как в Мк.14,14, когда Иисус поручает сказать: «Учитель говорит: где комната?..» В таком случае «Господин» здесь - просто уважительная форма в разговоре о наставнике и заслуженном учи­теле, и это выражение предполагает, что тот, кто так именует самого себя, вправе предписывать некоторые вещи людям, независимо от того, являются они его учениками или нет. Трудно сказать, выходит ли зна­чение «marе»здесь за эти рамки.