Мир Знаний

Механизмы государства 2 (стр. 8 из 9)

Комитеты – центральные органы федеральной исполнительной власти, осуществляющий государственное регулирование и межотраслевую координацию по вопросам, находящимся в их ведении. Что тут можно понять? Практически ничего, так как с чисто внешней стороны налицо отсутствие четко выраженных критериев, позволяющих отграничить эти органы, как от министерств, так и от государственных комитетов.

Федеральные службы, российские агентства и федеральные инспекции получили собирательную характеристику: центральные органы федеральной исполнительной власти, осуществляющих специальные исполнительные, контрольные, разрешительные или надзорные функции.

Признаки, позволяющие разделить все названные органы на две группы: а) министерства и государственные комитеты образуются Президентом РФ, (назначает и их руководителей), их руководители по должности входят в состав Правительства РФ; б) все другие органы также образуются Президентом РФ, который назначает и их руководителей, однако последние не входят по должности в состав Правительства РФ".[29]

Органы судебной власти

Важное место в государственном аппарате занимает система судебных органов, основной социальной функцией которых является осуществление правосудия.

Подобно тому, как законодательные органы и органы управления являются носителями соответственно законодательной и исполнительной властей, система судебных органов выступает в качестве носителя судебной власти. Это положение закрепляется в конституциях и обычных законах ряда современных государств.

Рассмотрим становление системы судебных органов в РФ начала девяностых годов:

"Примерно до 1990г. суд рассматривался в юридической литературе в качестве одного из правоохранительных органов. В правовом государстве такой подход невозможен с политической, теоретической и практической точек зрения.

В первые же годы советской власти идея подконтрольности законодательной власти суду была отвергнута. Однако медленное возвращение нашей страны в мировое содружество и "внутренние" политические процессы стали причиной принятия верховным Советом СССР 23 декабря 1989г. Закона о конституционном надзоре в СССР, вызвали множество недоуменных вопросов, например: почему надзор осуществляет специальный комитет, а не суд; с чем связаны его ограниченные полномочия и т.д. Показательно, что в конечном итоге и бывший председатель Комитета конституционного надзора СССР С.С.Алексеев был вынужден признать его несостоятельность, необходимость возвращения функции конституционного "надзора" суду.

Съезд народных депутатов России пошел по пути создания специализированного Конституционного суда, изменив ст.119 Конституции РСФСР. 6 мая 1991г. Верховный Совет России принял Закон о конституционном суде РСФСР. Уже сам факт принятия данного Закона и первые решения Конституционного Суда показали огромное его значение для формирования правового государства. Вместе с тем названный Закон дает достаточно оснований для его конструктивной критики. Прежде всего, само название суда – "конституционный" ориентирует исключительно на Конституцию, писаное право. В этой связи можно утверждать, что Верховный Совет России оставил открытым вопрос о возможности Конституционного суда руководствоваться общими принципами демократии, гуманизма и социальной справедливости, как это предусмотрел, например, Съезд народных депутатов СССР в Декларации прав и свобод человека от 5 сентября 1991г. Очевидно, что это сужает "правовую базу" Конституционного суда, а в конечном итоге может сказаться на защищенности прав и законных интересов граждан.

Создание Конституционного суда РСФСР привело к раздроблению судебной власти, породило конкуренцию между Конституционным и общими судами. И Конституционный, и общий суды занимаются рассмотрением споров в соответствии с правом, международными нормами, Конституцией и законодательством; основывают свою практическую работу на однотипных или близких организационных и процессуальных принципах. Правоприменительная деятельность "общего" суда будет с неизбежностью затруднена постоянно возникающей на практике необходимостью обращаться в Конституционный суд для разрешения коллизий между Конституцией и законами, тогда как в США, Дании, Норвегии, Японии и других странах функции Конституционного суда эффективно выполняют "общие" суды всех инстанций. Ведь любой судья независим и подчинен только закону. Кроме того, Конституционный суд РСФСР, прежде всего из-за его малочисленности, вряд ли сможет справиться с огромным объемом неправового законодательства в России. Члены Конституционного суда в силу своего высокого должностного положения, искусственного ограничения подсудных им споров и организационной самостоятельности могут быть оторваны от реальной судебной практики, действительных проблем правоприменения. Это, в свою очередь, может и нарушить (исказить) "обратную связь" членов Конституционного суда с законодательной и правоприменительной практикой.

Судебный контроль за законодательной властью в правовом государстве в силу веками отработанной процессуальной процедуры рассмотрения споров в суде, правовой природы "общих" судов, призванных разрешать любые споры; "общего" суда на своеобразную правоприменительной "передовой" в условиях постоянно увеличивающихся коллизий правовых норм и развивающихся общественных отношений, необходимости решать дополнительные организационные, кадровые и экономические проблемы, на мой взгляд, более обоснованно возложить на "общие" суды. При этом они должны быть реорганизованы с выделением специальных конституционных коллегий, составов, членов судов и судей.

С целью эффективного судебного влияния на законотворческие органы целесообразно наделить суды правом: во-первых, признания закона неправовым; во-вторых, приостановления действия неправового закона до рассмотрения дела судом; в-третьих, выработки конкретных предложений о устранении коллизий правовых норм и пробелов в законотворчестве. В настоящее время Конституционный суд РСФСР разрешает дела и дает заключение только на основе Конституции РСФСР; его требований и приостановлении исполнения закона до рассмотрения дела судом не является обязательными; суд не имеет права "преобразовательной инициативы". Если же судам будут предоставлены реальные права по ограничению законодательных органов, они смогут эффективно защищать граждан от неправовых законов. Компромиссные же варианты носят декларативный характер и ограничиваются созданием "правового имиджа" государства. Практика деятельности Комитета конституционного надзора СССР убедительно подтверждает данный вывод.

Конституционный суд РСФСР вправе принять к своему рассмотрению лишь нормативные акты высших государственных органов РФ и республик, входящих в РСФСР, а также дать заключение в соответствии с Конституции действий только высших должностных лиц РФ и республик, в нее входящих. Нормативные акты и действия иных органов и должностных лиц могут быть рассмотрены только "общим" или арбитражным судами. В случае противоречия подзаконных актов и действий должностных лиц Конституции решения по таким делам могут быть приняты лишь после преодоления выявленных коллизий Конституционным судом РСФСР, то есть спустя длительное время. Такое положение вещей, во-первых, безусловно, скажется на эффективности защиты прав и интересов граждан; во-вторых, лишний раз подчеркивает искусственный характер разделения судов на общие, Конституционный и арбитражные; нормативных актов и действий должностных лиц, подсудных Конституционному и арбитражному судам. В результате оказались субъективно разделенными не только органически единые элементы общей судебной системы, но и законы, подзаконные акты, а также антиконституционные действия должностных лиц.

Нуждаются в радикальном изменении и взаимоотношения судебных и исполнительных органов государственной власти, нарушивших право, международные договоры и Конституцию. В гражданско-процессуальных кодексах республик имеются специальные главы о подведомственности гражданских споров, зачастую лишающих граждан судебной защиты в значительном числе споров или затрудняющие ее в связи с обязательной необходимостью в порядке досудебного рассмотрения споров предварительно обращаться в многочисленные вышестоящие органы, например, в случае обращения с жалобой на незаконные действия должностных лиц налоговой инспекции. Видимо, в рамках судебного контроля за исполнительными органами необходимо установить, что все без исключения споры между гражданами и органами исполнительной власти подведомственны суду, поскольку в правовом государстве каждый гражданин должен иметь возможность защитить в суде любое нарушенное право или оспоренный интерес. Кроме того, судам должно быть представлено право признавать недействительными подзаконные акты, несоответствующие социальным нормам, международным договорам и Конституции. И, наконец, следует законодательно закрепить фактическую практику применения судами Конституции и законов в случае их коллизий с неправовыми нормативными актами.

Рассматривая проблемы "сдержек" и "противовесов" законотворческих, исполнительных и судебных органов государственной власти, нельзя забывать и о необходимости самостоятельного их взаимодействия и дополнения. Классическое понимание процесса применения права заключалось в подведении конкретных общественных отношений под абстрактные нормы права по методу логического умозаключения – силлогизма, в котором роль большей посылки играло право, а меньший конкретный казус. Такая конструкция пригодна лишь для формально-логического представления о вынесении судебных решений и не отражает всей глубины и многократности подлинной творческой работы судей в процессе принятия правособлюдающих решений. Рассматривая функции суда с позиции системного анализа, важно исследовать взаимоотношения судебных, законотворческих и исполнительных органов государственной власти не только с позиции сдерживания и контроля, но также взаимодействия и взаимодополнения, а в определенных пределах и саморегуляции, влияние на правообразовательный процесс с целью динамического функционирования и развития системы органов государственной власти, достижения "подвижного равновесия".