Мир Знаний

Авторское право 9 (стр. 8 из 11)

Третья группа случаев свободного использования произведений включает публичное исполнение музыкальных произведений во время официальных и религиозных церемоний, а также похорон в объеме, оправданном характером таких церемоний (ст. 29 закона), и воспроизведение произведении для судебного производства в объеме, оправданном этой целью (ст. 29 закона).

Четвертая группа изъятий из сферы авторского права1 касается некоторых случаев использования программ для ЭВМ и баз данных, а также производства записей краткосрочного пользования, осуществляемых организациями эфирного вещания.

Наконец, пятую группу случаев свободного использования произведений образует их использование исключительно в личных целях.

Вместе с тем по прямому указанию закона только с согласия автора могут воспроизводиться даже для использования только в личных целях: 1) произведения архитектуры в форме зданий и аналогичных сооружений; 2) базы данных или существенные части из них;: - программы для ЭВМ, за исключением рассмотренных выше случаев; - книги (в полном объеме) и нотные тексты путем репродуцирования.

Второй из названных законом случаев использования произведения в личных целях касается воспроизведения аудиовизуальных произведений и звукозаписей, которое может делаться без согласия автора, исполнителя и производителя фонограммы, но с выплатой им вознаграждения (ст. 26 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах»).

Глава 3. Виды объектов интеллектуальной собственности

Среди объектов гражданских прав, т.е. тех материальных и духовных благ, по поводу которых субъекты гражданского права вступают между собой в правовые отношения, ст. 128 Гражданского кодекса Российской Федерации называет результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них. Одновременно законодатель использует для их обозначения такое собирательное понятие, как интеллектуальная собственность. В обобщенном виде содержание данного понятия раскрывает ст. 138 ГК РФ, указывающая, что «в случаях и в порядке, установленных настоящим Кодексом и другими законами, признается исключительное право (интеллектуальная собственность)1 гражданина или юридического лица на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридического лица, индивидуализации продукции, выполненных работ или услуг (фирменное наименование, товарный знак, знак обслуживания и т.п.). Более детально понятие интеллектуальной собственности будет раскрыто, по всей видимости, в третьей части ГК РФ, проект которой разрабатывается в настоящее время.

Однако независимо от того, в какой конкретной форме это будет сделано, уже сейчас в отечественной юриспруденции, равно как и в зарубежной юридической науке, наметились два основных подхода к рассматриваемому понятию. Одни ученые приветствуют закрепление в законе данного понятия и не усматривают в использовании законодателем термина «интеллектуальная собственность» каких-либо элементов ненаучного подхода. По мнению других ученых, данный термин является изначально неточным и ненаучным, в связи с чем он может применяться лишь в политических актах, но никак не в правовых нормах, имеющих практическую направленность.

Следует отметить, что данный спор возник не сегодня, а уходит своими корнями еще к концу XIX века. Уже тогда понятие интеллектуальной собственности и его составляющие — литературная (художественная) и промышленная собственность — которые широко использовались в зако­нодательстве многих стран мира и в важнейших международных конвенциях, подвергались резкой критике со стороны ряда известных ученых. Однако прежде чем обратиться к анализу доводов, приводимых обычно сторонниками и противниками рассматриваемого понятия и, надо сказать, мало изменившихся за прошедшее столетие, целесообразно хотя бы вкратце осветить генезис понятия «интеллектуальная собственность»1.

Происхождение самого термина «интеллектуальная собственность» обычно связывается с французским законодательством конца XVIII века, что во многом является справедливым. Действительно, традиция проприетарного подхода к авторскому и патентному праву не только родилась во Франции, но и опиралась в своей основе на теорию естественного права, которая получила свое наиболее последовательное развитие именно в трудах французских философов-просветителей (Вольтер, Дидро, Гольбах, Гельвеции, Руссо).

Так, во вводной части французского патентного закона от 7 января 1791 г. говорилось, что «всякая новая идея, провозглашение и осуществление которой может быть полезным для общества, принадлежит тому, кто ее создал, и было бы ограничением прав человека не рассматривать новое промышленное изобретение как собственность его творца». Логическим следствием такого подхода стало закрепление во французском законодательстве понятий литературной и промышленной собственности. Справедливости ради нужно, однако, отметить, что еще раньше идея об авторском праве как «самом священном виде собственности» была воплощена в законах некоторых штатов США. Так, в законе штата Массачусетс от 17 марта 1789 г. указывалось, что «нет собственности, принадлежащей человеку более, чем та, которая является результатом его умственного труда». Аналогичные конструкции были закреплены также в законодательстве Саксонии, Пруссии, Дании, Норвегии и ряда других стран.

Родиной первых авторского и патентного законов в их современном смысле по праву считается Англия. Именно здесь еще в 1623 г. при короле Якове Стюарте был принят «Статут о монополиях», которым провозглашалось исключительное и независимое от воли короля право каждого, кто создаст и применит техническое новшество, монопольно пользоваться в течение 14 лет выгодами и преимуществами, доставляемыми таким новшеством. В 1710 г. в Англии появляется и первый авторский закон, известный под названием «Статут королевы Анны», которым автору предоставлялось исключительное право на публикацию произведения в течение 14 лет с момента его создания с возможностью продления этого срока еще на 14 лет при жизни автора. Вслед за Англией патентные и авторские законы áûëé приняты в ряде других европейских стран и в США.

Оценивая значение этих первых законов, следует отметить, что основной их целью было ограждение интересов издателей и промышленников. Как правило, именно они, а не авторы и изобретатели выносили на рынок результаты творческого труда и потому нуждались в монополии на их реализацию.

Подход к авторскому и патентному праву как к собственности получил наибольшее распространение в XIX веке1. Авторские и патентные законы большинства европейских стран в той или в иной степени приравнивали права создателей творческих достижений к праву собственности, а иногда и прямо относили их к движимому имуществу. В 1883 г. была принята Парижская конвенция по охране промышленной собственности, которая продолжает оставаться важнейшим международным соглашением в области охраны промышленных прав. Традиция проприетарного подхода к авторскому и патентному праву достаточно сильна и в настоящее время. Термин «интеллектуальная собственность»1 широко используется в законодательстве, в научной литературе и в практике многих стран. В 1967 г. в Стокгольме была подписана Конвенция, учреждающая Всемирную организацию ин­теллектуальной собственности (ВОИС), в соответствии с которой объектами охраны являются права, относящиеся к конкретным результатам творческой деятельности в производственной, научной и художественной областях.

Однако, как уже отмечалось, несмотря на свое широкое распространение, понятие интеллектуальной собственности практически сразу же с момента своего появления подверглось критике со стороны многих ученых. Противники данного понятия обычно указывали и продолжают подчеркивать в настоящее время, что нельзя отождествлять правовой режим материальных вещей и нематериальных объектов, каковыми являются по своей сути авторские произведения и различные технические новшества; что в отличие от права собственности, которое в принципе бессрочно и не подвержено каким-либо территориальным ограничениям, права авторов, изобретателей и их правопреемников изначально ограничены во времени и в пространстве; что авторские и патентные права защищаются с помощью совершения иных правовых средств по сравнению с теми, которые применяются для защиты права собственности; что право на творческий результат неразрывно связано с личностью его создателя и т.п. Реагируя на эти в общем-то справедливые замечания, сторонники теории интеллектуальной собственности стали подчеркивать, что речь в данном случае идет о собственности особого рода, которая требует специального регулирования в виду ее нематериального характера, из-за того, что объектами права собственности владельцев патентов, субъектов авторского права и товарных знаков являются неосязаемые и бестелесные вещи.

Свое логическое завершение подобный подход нашел в теории интел­лектуальных прав, в соответствии с которой права авторов, изобретателей, патентообладателей и т.д. должны быть признаны правами suigeneris, т.е. правами особого рода, находящимися вне классического деления гражданских прав на вещные, обязательные и личные. Теория особых интеллектуальных прав, многие сторонники которой вообще выступают против использования термина «интеллектуальная собственность»1, является в наши дни одной из наиболее распространенных.