Смекни!
smekni.com

Интерьеры К. Росси в Аничковом дворце (стр. 3 из 11)

Так как ампир является одной из фаз развития классицизма, внешне и по своей сущности он во многом похож на ранний классицизм, все же существуют большое количество различий между ними. Прежде всего ампир качественно по-новому трактует античные мотивы, причем за основу берется творческое наследие Римской империи. Также широко используются греческие и египетские формы и орнаменты.

П. Верие так охарактеризовал ампир: «Это как бы затвердевший стиль Людовика XVI, который с наполеоновскими армиями распространился на всю Европу. Остались только острова сопротивления, свежести и оригинальности в Англии […] и, так называемый русский ампир, где сохранилось известное изящество».[40]

Именно это «известное изящество» и было отличительной чертой русского ампира, который стал блистательным апофеозом русского классицизма. На мой взгляд, ампир подвел своеобразный итог развития русского классицизма и отразил в себе все наилучшие его стороны. В нем в наибольшей степени и проявились такие замечательные качества русских зодчих как умение создавать законченную во всех отношениях композицию, сочетать в ней благородство с простотой, синтезировать разные виды искусства.

Обстановка интерьера становится все более тяжелой и симметричной, появляется монументальная статичность всего убранства. Целостность восприятия интерьера достигается единством орнаментальных мотивов в росписи, лепке, мебели, бронзе, единством цветового решения стен, мебели, занавесок, нарочито однообразным ритмом всех украшений. Широко используется прием художественного контраста.

Претерпела изменения и цветовая гамма, используемая художниками-декораторами. Цвета стали более глубокими, насыщенными, почти везде появляются сочетания белого с золотом, темно-голубого с темно-желтым, алого с черным, красного с зеленым.

Следующие четыре главы посвящены описанию и исследованию интерьеров Парадной Опочивальни, Желтой и Белой гостиных и Кабинета Александры Федоровны.

2.3. Парадная Опочивальня Александры Федоровны.

Парадная опочивальня Александры Федоровны находилась в северной части садовой анфилады бельэтажа и входила в женскую жилую половину комнат.* Она была расположена на месте Диванной, отделанной Л. Руска в 1809. Диванная была «обита гродетуром (вид ткани) по белой земле с разноцветными и павлиными перьями, мебель была обита белой клетчатой шелковой материей».[41] Под карнизом потолка был выполнен оригинальный рельефный фриз на античный сюжет.

Парадная спальня во дворце XIX века играла своеобразную роль. Чаще всего она лишь номинативно называлась спальней и служила, по существу, как особая гостиная, предназначавшаяся для интимных приемов особо близких хозяйке людей. Читая камер-фурьерские журналы николаевского времени, можно сделать вывод, что Опочивальня Аничкова дворца использовалось достаточно часто, здесь Александра Федоровна почивала, принимала гостей, «кушала одна»[42], также, по-видимому, императорская семья исповедалась в Опочивальни (в камер-фурьерском журнале от 7.04.1843[43] говорится о том, что «император в девять часов вечера в Опочивальни исповедался»).

О характере отделки интерьера в период с 1817 по 1865 мы можем судить по архивным документам (1817-1865) и по единственному графическому изображению этого интерьера, – упомянутой выше, акварели Э. Гау (ил. 4).

Организующей деталью в композиции интерьера, была драпировка стен «голубым тисненым бархатом, с белым атласным сиянием»[44], придававшая интерьеру особую парадность и целостность. Бархат в Опочивальне подбивался голубым коленкором и украшался шелковой бахромой и кистями

Умение К. Росси украшать интерьеры с помощью декоративных тканей всегда вызывало восторженные оценки. «В тех случаях, когда надо создать особый художественный эффект или придать помещению уют, сохранив в то же время парадность, Росси применяет декоративные ткани, которыми драпирует стены, используя естественный рисунок складок».[45] В Опочивальне ткань была схвачена сверху деревянными розетками и венками и ложилась на стену ниспадающими свободными складками. Впечатление пышности и объемности, создающиеся ими, усиливалось глубоким темно-голубым цветом бархата, так характерным для ампира. Такое цветовое решение интерьера парадной спальни дворца было наиболее часто употребляемым архитекторами первой половины XIX века, причем чаще всего использовались сочетания голубых тонов драпировки с яркой позолотой орнаментов и фризов.

Рисунок и цвет тканей согласовался с рисунком и цветом орнаментально-декоративных росписей и различных орнаментальных украшений на мебели и на других предметах прикладного искусства. За редким исключением это были достаточно простые композиции из всевозможных растительных мотивов, расположенные ритмично и симметрично по всей поверхности ткани. В интерьерах К. Росси, как отмечают исследователи[46], рисунок ткани или обоев всегда был легкий и изящный, а колористическая гамма - радостная и насыщенная цветом при полной гармонии красок.

Ткани, предназначенные для обивки стен, предварительно натягивались на подрамник, из позолоченного багета или дорожника, чаще всего он украшался достаточно простым и ясным резным орнаментом из ов (особый вид орнамента), цветов, звездочек, причем орнамент на багете был аналогичным орнаменту на рамах зеркал и картин. Из описи 1817 года мы узнаем, что в Опочивальне ткани подбивались для теплоты и пышности голубым коленкором[47], особой тканью, предназначенной для этой цели.

Зеркальный свод со сложными полукруглыми падугами был, как говорится в упомянутом выше «Описании комнат Николая Павловича в Аничковом дворце» от 2.08.1817[48] «живописен с позолотой». Расписал свод по «показанным и данным ему рисункам» Дж. Б. Скотти. По всей видимости, автором этих рисунков был К. Росси, поскольку авторство интерьера принадлежит ему.*

Круглая средина потолка была просто выбелена и покрыта колером[49], ее единственным художественным украшением был позолоченный бордюр. В полукруглых падугах находились одинаковые композиции на античные темы с обилием гирлянд из различных растительных элементов. По углам потолка, в пятиугольниках, рисунок состоял из медальона находившегося в центре, снизу обвитого пышным венком, а по бокам его располагались два купидона. Венчалась композиция обильно позолоченным растительным орнаментом.

Свод поддерживал характерный ордерный карниз на модульонах с украшенным золочеными античными головками, окруженными венками, фризом. Такое классическое решение К. Росси использует почти в каждом интерьере, изменяя лишь орнамент фриза и незначительно форму карниза.

Так как в бельэтаже архитектор использовал анфиладную систему планировки помещений, в Опочивальне двери располагались симметрично и имели одинаковую декорировку. Они были «резные с позолотой и резьбой с бронзовыми позолоченными приборами»[50] (ручки, накладки, петли). В дюседепорте находился барельеф И. Теребенева «Рождение Амура». На рельефе изображена сидящая Афродита с маленьким Амуром на коленях. Ее окружают богини красоты и грации и Гермес. По-видимому, украшение именно этим барельефом Спальни великой княгини носило символичный характер, так как классицизм очень любил аллегории. В противоположенном дюседепорте тоже находился барельеф, также работы И. Теребенева.

Основным отопительным устройством Опочивальни служил камин-печка. Он был выполнен из белого фальшивого мрамора и украшен бронзовыми позолоченными деталями.[51] Перед ним стоял резной экран с позолотой, обитый голубым тисненым бархатом. На камине, как говорят описи располагались характерные для классицизма бронзовые позолоченные часы с фигурами «купидона и женщины, поднимающей над головой покрывало»[52]. Часы сообразно традиции XIX века находились под прозрачным стеклянным колпаком. По сторонам часов стояли две фигуры патинированной бронзы, держащие в одной руке канделябр, а в другой кувшин.

Симметрично камину, на противоположной стене находилось настенное зеркало в высоту комнаты. Зеркало было вставлено в резную раму, позолоченную с пробелью, то есть с пробелами в золочении – это широко применялось архитекторами для изящества и экономии.

В Спальни было три окна, завешанных шторами «зеленой тафты, подбитых фламандским полотном».[53] Задрапированы окна были занавесями из того же голубого тисненого бархата. Такая плотная драпировка окон позволяла не допустить проникновения дневного света в помещение когда это было необходимо.

Оконные откосы и подоконные доски были облицованы полированным французским мрамором белого цвета и убраны бронзовыми накладными приборами.

Для освещения Спальни в темное время суток, а такого в Петербурге едва ли не больше светлого, не нужно было много света и соответственно огромных люстр по сто свечей. Поэтому Опочивальня освещалась небольшой бронзовой люстрой в двадцать свечей[54], после ремонта 1848 года замененной на другую, в форме плоской чаши со стеклянным поддоном, которую мы видим на акварели. Кроме того, в комнате имелось несколько жирандолей и подсвечников. Так как о бра, которые мы видим на акварели Э.Гау в описи 1817 года не упоминается, а в описании ремонта[55] 1848 года упоминаются есть основания предполагать, что они были повешены в этот период времени.

Между окон находились две консоли с мраморными досками и на каждой располагалось по трюмо в позолоченных рамах. Консоль оформлена позолоченным орнаментом, а ее ножки выполнены в виде античных крылатых кариатид. На подстольях находились «две черные бронзовые фигуры на мраморных пьедесталах, держащие на головах жирандоли о восьми свечах каждая»,[56] речь идет о часто встречавшихся жирандолях на мраморном пьедестале, изготовленных из патинированной бронзы. Каждый светильник такого рода являлся законченным произведением искусства, в фигуре античной богини или просто девушки была видна талантливая рука скульптора, создавшего ее. Часто пьедесталы, на которых стояли жирандоли, украшались орнаментами соответственными характеру фигуры.