Смекни!
smekni.com

I. Экстремальные условия с психологических позиций (стр. 5 из 52)

По мере увеличения времени похода подводной лодки у моряков возрастает потребность в информации о событиях на родине и в мире, о родственниках и т. д. При появлении возможности послушать радиопередачи моряки всегда проявляют оживленный интерес к ним. В длительных походах мы наблюдали у подводников невротические состояния, явно обусловленные отсутствием информации о больных родственниках, беременных женах, о зачислении в учебное заведение, предоставлении квартиры и т. д. При этом развивалось состояние тревожности, депрессия, нарушался сон. В ряде случаев приходилось прибегать к медикаментозному лечению. При получении людьми интересующей их информации, даже отрицательной (отказ в приеме в учебное заведение, в предоставлении квартиры и т. д.), все невротические явления полностью исчезали.

По дневниковым записям Э. Бишопа, сделанным во время трансатлантического плавания на плоту, можно четко проследить, как менялось в худшую сторону настроение членов экипажа из-за ограничения личностно значимой информации22. Автор, в частности, приводит описание реактивно-невротического состояния, развивающегося при получении одним из членов экипажа сообщения о заболевании жены и невозможности узнать о протекании послеоперационного периода.

Космонавты с первых же полетов испытывали потребность в получении различной информации. "Меня интересовали дела отряда, настроение ребят, новости страны,- рассказывал после полета А. Г. Николаев.- Тут газету не прочтешь"23. Эта потребность особенно отчетливо стала проявляться по мере увеличения продолжительности полетов на орбитальных станциях. "Официальные разговоры по радио с Землей, связанные в основном с выполнением космической программы, "приедались", как и всевозможные радиограммы с цифрами, указаниями. Настроение менялось, когда на связь выходили люди, не связанные непосредственно с управлением полетом. Хотелось хоть немного отвлечься. Приятно было побеседовать с корреспондентами, они вносили свежую эмоциональную струю в нашу жизнь"24. В последующих полетах для экипажей орбитальных станций стали готовиться специальные выпуски "Последних известий", а также проводиться встречи с семьями с помощью телевидения.

В наших (О. Н. Кузнецов и В. И. Лебедев) экспериментах испытуемые, проходившие длительные сурдокамерные испытания, в своих отчетах постоянно отмечали, что им очень хотелось знать, как живут близкие родственники и друзья, какие события происходят в стране и в мире. Их интересовали даже такие, казалось бы, мелочи, как погода. Г. Т. Береговой записал в своем дневнике: "...мне захотелось узнать: какая там, за стенами, сейчас погода? Ужас как захотелось, до чертиков!" Во время годичного эксперимента в условиях термокамеры испытатель А. Н. Божко писал: "Страдаем от изоляции, от недостатка информации..." Он отметил, что те редкие телепередачи, которые передают в камеру, всегда приносят большое удовлетворение. Вот что рассказывает М. Сифр об утолении информационного голода, когда он нашел два обрывка старых газет: "Боже, до чего интересно читать "Происшествия"! Я никогда раньше не читал этого раздела, но теперь как утопающий за соломинку цепляюсь за самые незначительные события повседневной жизни на поверхности" 25. У врача-испытуемого, участвовавшего в длительном сурдокамерном эксперименте, тяжело заболела дочь. Отсутствие информации о состоянии ее здоровья вызвало у него эмоциональную напряженность, тревожность, он с трудом отвлекался от мыслей о дочери при несении "полетных" вахт и проведении различных экспериментов.

Потребность в информации из внешнего мира о близких, о событиях в стране и т. д. четко прослеживается и в экспедиционных условиях. "Мы никогда не прерывали связи с цивилизованным миром,- пишет Р. Бэрд,- и вести, как веселые, так и печальные, долетали до нас... В те вечера, когда радистам не удавалось поймать последние известия, в Маленькой Америке (название антарктической станции.- В. Л.) становилось уныло"26.

Говоря о причинах, вызывающих эмоциональную напряженность на арктических и высокогорных метеорологических станциях, зимовщики на второе место после конфликтов ставят задержку корреспонденции. Особенно остро они реагируют на сообщения о несчастных случаях и болезнях, происходящих с близкими родственниками на Большой земле, будучи лишены возможности получить сведения о дальнейшем течении заболеваний.

Одной из причин, вызывающих развитие эмоциональной неустойчивости и бессонницу у полярников, врачи станций считают отсутствие личностно-значимой информации. Характерны в этом отношении посмертно опубликованные записи научного сотрудника П. Кутузова.

"1 апреля: "А настроение невеселое. Хандра объясняется очень просто: вот уж три недели нет никаких радиограмм".

5 октября: "На душе смутно. Уже давно не было радиограмм с Большой земли. Создается впечатление, что всеми забыт, и это обидно. Хуже всего, что падает настроение, а с ним - и желание работать".

30 ноября: "Меня же угнетало хроническое отсутствие радиограмм. По возвращении на Большую землю я с уверенностью могу сказать, что никакие физические и нравственные трудности здесь, в Антарктиде, не так страшны, как вот это безмолвие, с которым ты за 16 тысяч километров ничего не можешь поделать" 27.

Полная информационная изоляция, не допускающая никакого общения с внешним миром, товарищами по заключению и даже с тюремщиками, входила в систему содержания политических заключенных в царской России. "Со всех сторон нас обступала тайна и окружала неизвестность,- писала 3. Фигнер,- не было ни свиданий, ни переписки с родными. Ни одна весть не должна была ни приходить к нам, ни исходить от нас. Ни о ком и ни о чем не должны были мы знать..." 28

Одиночное заключение в сочетании с лишением личностно-значимой информации было направлено на то, чтобы сломить волю политических заключенных, разрушить их психику и тем самым сделать непригодными к дальнейшей революционной борьбе. Ф. Э. Дзержинский, будучи узником Варшавской цитадели, в своем дневнике отмечал: "То, что больше всего угнетает, с чем заключенные не в состоянии примириться, это таинственность этого здания, таинственность жизни в нем, это режим, направленный на то, чтобы каждый из заключенных знал только о себе, и то не все, а как можно меньше" 29.

М. М. Ханаиашвили на основании большого количества фактов приходит к выводу, что длительное ограничение поступления обычной, но личностно-значимой информации является фактором, который вызывает у людей неврозоподобные состояния и выраженные неврозы 30.

5. Одиночество

На первых порах вес и объем выводимых в космос кораблей позволяли обеспечить жизнедеятельность только одного человека. Казалось бы, наличие в составе экипажа нескольких человек снимает проблему одиночества. Однако на деле это не совсем так. Например, во время высадки экспедиций на лунную поверхность по программе "Аполлон" один из астронавтов в течение нескольких суток оставался в одиночестве на селеноцентрической орбите в основном блоке корабля. Во время аварии на корабле "Аполлон-13", повлекшей за собой неполадки в системе жизнеобеспечения, два астронавта перешли в лунную кабину, а один остался в командном отсеке, где находился в одиночестве до окончания полета. Известно, что на ряде типов военных самолетов летчики и стрелки работают в отдельных кабинах. С одиночеством связано несение вахт на некоторых постах управления подводных лодок. При определенных обстоятельствах человек сталкивается с одиночеством и в полярных зонах.

Этот фактор весьма существенно действует на психическое состояние, о чем свидетельствуют самонаблюдения людей, находящихся в условиях одиночества. Д. Слокам, совершивший в прошлом веке в одиночестве кругосветное путешествие на яхте, рассказывает, что в безмолвии океана он чувствовал себя бесконечно одиноким, его часто охватывало чувство страха. В. Виллис, вспоминая о своем трансатлантическом плавании на плоту, пишет: "...с одиночеством связаны и минуты страданий, когда тобой овладевает смутная тревога от сознания, что ты живешь на краю бездны. Человек нуждается в общении с себе подобными, ему необходимо с кем-нибудь разговаривать и слышать человеческие голоса" 31. Врач А. Бомбар, переплывший с целью эксперимента на резиновой лодке Атлантический океан, заключает: "Полное одиночество невыносимо. Горе тому, кто одинок!" 32 Г. Биллинг в книге "Один в Антарктиде" так описывает переживания своего героя: "То было тоскливое одиночество существа, оставленного его сородичами... Тошнотворное одиночество сжимало ему желудок, подступало к горлу, делало бесчувственными его члены, ожесточало сердце"33. Спелеолог М. Сифр пишет: "Я должен признаться, что переносить одиночество очень трудно..."34

Длительное одиночество неизбежно вызывает изменения в психической деятельности. Р. Бэрд после трех месяцев одиночества на леднике Росса (Антарктида) оценил свое состояние как депрессивное. В его воображении рождались яркие образы членов семьи, друзей. При этом исчезало ощущение одиночества. Появлялось стремление к рассуждениям философского характера. Часто возникало чувство всеобщей гармонии, особого смысла окружающего мира. Христина Риттер, проведшая 60 суток в одиночестве в условиях полярной ночи на Шпицбергене, рассказывает, что ее переживания были сходны с теми, которые описал Бэрд. У нее возникали образы из прошлой жизни. В мечтах она рассматривала свою прошлую жизнь, как в ярком солнечном свете. Она чувствовала, что как бы слилась воедино со вселенной. У нее развивалось состояние любви к этой ситуации, сопровождавшееся очарованием и галлюцинациями. Эту "любовь" она сравнивала с состоянием, которое испытывают люди при приеме наркотиков или находясь в религиозном экстазе.