Смекни!
smekni.com

Языческая мифология (стр. 13 из 13)

Некоторые функции языческих богов перешли к христианским святым (Перуна к Илье-пророку, Белеса к св. Власию и Николаю Чудотворцу, Мокоши к Параскеве Пятнице), а персонажи низшей мифологии составили огромный сонм нечистой силы. Именно против нее большей частью были обращены народные заговоры, языческие по своей сути, хотя и содержащие обращения к христианс­ким святым. Богородице и даже Иисусу Христу. Как ни боролась православная церковь с «бытовым язычеством», с суеверными обычаями и обрядами, уничтожить их она не смогла. В поэтическом ми­ровосприятии славян нечистая сила предстает не только как грозный враг, несущий пагубу челове­ку и его хозяйству, но и как существа, любящие пошалить, подшутить над нерадивым хозяином или неудачливым путником. Сказки, былички славян­ских народов полны описаний потешных случаев встречи человека с нечистой силой.

Исходя из того, что мифологическое сознание являлось определенным этапом в развитии челове­ческого знания, можно утверждать; что каждый народ имеет свою мифологию. Конечно, не у вся­кого народа были такие обширные и развитые ми­фологические системы, как у древних греков, но все же свои мифы, особым образом объяснявшие сущее, хотя и отрывочные, не сведенные в единую систему, существовали у всех народов, в том числе и у славян.

На наличие у славян собственной мифологии указывает и тот факт, что в славянском лексиконе имелось слово, равное по значению греческому «миф», — кощюна. У древних славян также были люди, в функции которых входили сохране­ние и передача «кощного» (т. е. священного, ми­фологического) знания — кощунники и баяны.

Пришедшие на смену родоплеменным и наци­ональным религиям мировые религии стремились вытеснить народные религиозно-мифологические представления. Примером может служить многове­ковая борьба христианства с язычеством на Руси. Само слово «язычник» указывает именно на наци­ональный характер верований человека. Негатив­ный смысл оно приобрело после утверждения хрис­тианства, как, впрочем, и все понятия, связанные с язычеством (так, слово «кощунство» изменило даже свое значение: с «рассказывания мифов» на «непристойную речь, хулу по отношению к святы­ням»). В силу этого языческая мифология частич­но утрачивается, частично ассимилируется миро­вой религией, частично сосуществует с ней, образуя уровень суеверий. Чем позже на пути своего раз­вития народ принимал какую-либо мировую рели­гию, тем больше эта религия ассимилировала эле­ментов национальной культуры, в том числе и мифологии. Значительнее всего сохранению мифов способствовала письменность. Именно поэтому мы больше знаем о греческой или египетской мифоло­гии, чем о балтийской или славянской.

Мифы ценны не только в литературном отно­шении. Как уже отмечалось, они представляли особой синкретическое целое и определяли все сферы жизни и творчества древнего человека. Если говорить конкретно о славянской мифологии, то она определила многие черты средневековой куль­туры славянских народов. Неверно считать, что христианство сменило язычество, в корне его унич­тожив. Христианство, победив язычество в идеоло­гическом плане, не смогло победить его в плане бытовом. Реликты язычества воплотились,, по сло­вам М. Бахтина, в «карнавальной культуре» про­стого народа, выплескивавшейся на площади и улицы средневековых городов, на поля и луга во время праздников, которые лишь формально были христианскими, а по духу своему — все теми же языческими. Как писал известный исследователь восточнославянского язычества Е. В. Аничков, «... песни и игры бесовские, всевозможные пир­шества: тризны, брачные пиры, праздничный раз­гул, скоморошество, а отсюда вся целиком наро­дная поэзия всегда и церковью и фольклористами и историками литературы признавались последним приютом язычества...». Мифы просто перешли из разряда священных знаний, место которых заняла христианская догматика, в разряд обыденных пред­ставлений, превратившись в былины, обрядовые песни, заговоры, сказки и т. п.

Таким образом, не зная славянской мифологии, трудно разобраться в культурных явлениях славян средневековья. Следует согласиться с Б. А. Рыба­ковым: «Без анализа язычества мы не сможем понять идеологии славянских средневековых госу­дарств, и в частности Киевской Руси. Культуру простого народа на протяжении всех столетий феодализма мы можем понять только в свете ана­лиза всего языческого комплекса. Народные сказки, хороводы и песни, былины и думы, кра­сочные и глубокие по смыслу свадебные обряды, народные вышивки, художественная резьба по дереву — все это может быть осмыслено только с учетом древнего языческого миропонимания».

Мифологические представления восточных сла­вян отразились не только в фольклоре, но и через фольклор оказали определенное влияние на твор­чество некоторых русских писателей. В русской литературе мотивы народной мифологии слышны у А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, А. Н. Островского и др. Своеобразно отражается христианство в поэ­зии С. Есенина, где оно как бы преломляется че­рез призму обычаев и традиций русских крестьян, народных верований, далеких от православных канонов.

Поэтика мифологических воззрений на природу наших предков продолжает волновать и чувства современных людей, живущих в век науки и тех­ники, где казалось бы нет места языческим духам и богам. Однако мы с интересом, не меньшим чем у древних, слушаем рассказы о домовых и леших, о вампирах и оборотнях.

ЛИТЕРАТУРА

1. Т. А. Волошина, С.Н. Астапов. Языческая мифология славян, Ротов-на-Дону, 1996

2. А.А. Радугина, Культурология, М.,1997

3. А.С. Фоминцин. Божества древних славян.,С-Петербург.,1995

4. Д. М. Угринович.Искусство и религия, М., 1982

5. Ред.Г.В. Драч.Культурология, Ростов-на-Дону, 1995