Смекни!
smekni.com

Внешнеполитическая стратегия США в период президентства Джорджа Буша (младшего) (стр. 8 из 21)

Следующей главой в этой трансатлантической дискуссии является стремительное продвижение Америки по пути интенсификации использования атомной энергии как ответ на проблему энергоснабжения. Эта инициатива вызывает серьезные сомнения в Берлине, но в Париже, например, к ней относятся гораздо спокойнее. Высказывания членов администрации Буша о том, что энергосбережение в качестве ответа на кризис в обеспечении энергией не является задачей первостепенной важности, еще больше подхлестнет дебаты о защите климата ввиду того факта, что американцы потребляют энергии в два раза больше, чем европейцы.

Приведут ли эти разногласия к острой конфронтации или, наоборот, помогут улучшить кооперацию, зависит от способности находить общие подходы к решению общих проблем и, если это необходимо, признавать расхождения во взглядах. Девиз «вместе, где мы можем, в одиночку, когда мы должны», будет, пожалуй, частенько звучать по обеим сторонам Атлантики.

Европейская политика в области безопасности и обороны

В нынешней дискуссии между Европейским Союзом и Соединенными Штатами Америки о разработке европейской политики в области безопасности и оборонной политики слились в единое целое аргументы о распределении бремени и разделе власти. Если развитие равноправных и тем самым конкурентоспособных трансатлантических экономических отношений США научились признавать, то инициатива Европейского Союза в отношении политики безопасности вызывает в Вашингтоне диктуемые политикой сомнения. Эта политика рассматривается преимущественно как потенциальная угроза, как конкуренция с НАТО, а не как возможность будущего перераспределения военного бремени. Европейцы, напротив, считают, что европейская политика в области безопасности и обороны не представляет опасности для НАТО, и что им нужно, во всяком случае, обрести способность действовать в плане оборонной политики самостоятельно, если они сочтут это необходимым.

Правда, нынешняя способность европейцев создать подобные военные структуры кажется ограниченной ввиду нехватки денег и слабости инфраструктуры. В обозримом будущем европейские вооруженные силы вряд ли смогут стать действительно независимыми от НАТО, поэтому США будут и впредь сохранять доминирующую позицию внутри Североатлантического альянса. Однако возникает вопрос, удастся ли европейцам создать такой военный потенциал, который позволит действовать в кризисных ситуациях, подобных той, что возникла, к примеру, на Балканах. После войны в Косово и последовавшего в этой связи преодоления военной слабости Европы, в усилиях европейцев разработать жизнеспособную политику в области безопасности и обороны просматривается элемент гордости. Это - логическое продолжение основной идеи, лежащей в основе европейской интеграции, и желания более прочно сбалансировать трансатлантические отношения.

Что означает «баланс» в политическом смысле, пока неясно. Европейцы говорят о перераспределении бремени, ответственности и власти. Американцы озабочены тем, что разделение труда сведется к тому, чтобы возложить на США львиную долю военных тягот и ответственности в кризисных ситуациях. Сам по себе вызов состоял бы, собственно, в том, чтобы произвести разверстку бремени, власти и ответственности внутри масштабной системы альянса, который сможет дозированно отвечать на кризисы и угрозы. Это видение нуждается еще в конкретизации по обеим сторонам Атлантики[24].

В отношениях с международными организациями, такими как Всемирный банк и Международный валютный фонд, в которых европейцы вместе взятые обладают большим влиянием, чем США, они все чаще подчеркивают свое институциональное присутствие в качестве Европейского Союза. Однако до тех пор, пока они не выступают единым фронтом, дело может доходить до их столкновений с Соединенными Штатами Америки в вопросах политики организаций, в особенности если Франция, Германия и Великобритания придерживаются одного мнения, а США - другого.

Важная роль в решении этой проблемы будет отводиться вопросу о том, в какой мере европейцы понимают комплексность американской дискуссии и насколько американцы, с другой стороны, могут воспроизвести для себя процессы принятия решений в Европе. До сих пор ни одна из сторон не доказала этой способности.

Поскольку европейские интеллектуалы и политики уделяют повышенное внимание американскому президенту, они зачастую оставляют вне поля зрения внутриполитические междоусобицы, которые существуют в Вашингтоне и в отдельных штатах. Это в равной мере касается как внешне-, так и внутриполитических тем. Так, европейцы сплошь и рядом критикуют американскую социальную политику, экономическое неравенство и насилие в американском обществе. При этом часто недооценивается накал внутриполитической дискуссии в США. Смертная казнь, отмененная в Европе, обсуждается и изучается в США повсеместно, возможно, ввиду огромного веса президента Буша как активного приверженца смертной казни в бытность его губернатором в Техасе.

Ко всему прочему, в грядущие месяцы развернется интенсивная дискуссия о политике охраны окружающей среды, поскольку правительство Буша подвергается критике также в самих Соединенных Штатах из-за его намерения бурить разведочные скважины на нефть и газ именно на Аляске и активизировать использование атомной энергии. Что касается полемики по внешней политике, то дискуссия о системе противоракетной обороны проходит в Вашингтоне, по меньшей мере, столь же интенсивно, как и в европейских столицах. И чем ближе становятся выборы в Конгресс в 2002 году, тем интенсивнее будут вестись дебаты на эту и другие темы.

В Вашингтоне будет и в дальнейшем отсутствовать понимание европейских процессов принятия решений и их влияния на национальную политику отдельных государств-членов Европейского Союза. Различные подходы к ключевым пунктам социальной и экономической политики столь же сильно связаны с дебатами между государствами-членами ЕС, сколь и с растущим влиянием процессов принятия решений в ЕС, протекающих в Брюсселе и Страсбурге. Это становится, например, ясно, когда следишь за интенсивной дискуссией о реформах и расширении Европейского Союза. На самом деле заметно параллельное развитие событий по обеим сторонам Атлантического океана: политическое руководство пытается добиться в своей стране поддержки проводимой им политики, на которую оказывают все больше влияние силы, не внушающие зачастую доверия гражданам, поскольку эти силы уклонились от любого контроля со стороны правительств.

Это происходит в таких областях, как биотехнология, политика охраны окружающей среды, защита данных, торговля, иммиграция, а также на финансовых рынках. Политическая арена формируется из все быстрее разрастающейся палитры спорных пунктов и конкурирующих точек зрения, которые используются при попытках оказать влияние на процессы принятия решений.

2.3. Президент Буш и парадоксы консерватизма

Известно, что иные американские президенты успевали сделать за первые месяцы своего правления очень многое. Так, Франклин Д. Рузвельт, победив­ший на выборах 1932 г., с самых первых дней своего президентства действовал решительно и энергично, и этим фактически спас разрушившуюся под удара­ми "Великой депрессии" банковскую систему страны, добился одобрения в Конгрессе 15 крупных законопроектов, регулярно выступал перед американ­цами по радио и давал пресс-конференции. Для Джона Кеннеди первые сто дней пребывания у власти оказались наполненными поистине драматическими событиями, в числе которых была и потерпевшая фиаско высадка 17 апреля 1961 г. десанта в заливе Кочинос на Кубе[25].

Первые сто дней президента Рональда Рейгана, напротив, были образцом быстрого успеха, стремительности и результативности. Максимально исполь­зуя плоды победы на выборах 1980 г., его администрация в первые месяцы пребывания у власти сумела оперативно и без особых потерь провести через Конгресс программу "Новое начало для Америки", предусматривавшую ком­плекс мер, направленных на вывод страны из кризиса[26].

Администрация Дж.У.Буша, которую часто сравнивают с рейгановской, превзошла своих республиканских предшественниц 20-летней давности по многим параметрам: и по оперативности в решении возникавших проблем, и по относительно спокойной реакции на выпады своих оппонентов, и по уси­лившемуся консерватизму. Причем, наиболее характерным признаком нового правительства стал именно последний. Неожиданно для многих воскресший, глубокий и порой грубый консерватизм, исходящий от человека, которого даже сами республиканцы всегда воспринимали как умеренного, удивил и обеспоко­ил очень многих в США, и не только там.

На первый взгляд, первые сто дней президента Дж.У.Буша в Белом доме не подавали особых надежд на проведение им сбалансированного и выверен­ного курса в дальнейшем. Деятельность его администрации, особенно на меж­дународной арене, сопровождалась порой столь противоречивыми, шумными и демонстративными акциями, что у многих возникал вполне резонный вопрос: есть ли во всем этом маневрировании хоть какие-то элементы конструктивиз­ма, которые способны развиться в будущем и действительно обеспечить новый политический курс?

Глава Белого дома, намеревавшийся кардинально изменить политику Ва­шингтона и саму атмосферу в американской столице, вдруг обнаружил, что Вашингтон сам меняет его, склоняя к компромиссам и осмотрительности. Хотя Буш и оказался первым за почти полвека президентом-республиканцем, чья партия взяла под контроль обе палаты Конгресса, он не может не считаться с демократической оппозицией. И это, в частности, показало обсуждение канди­датур на высшие посты в администрации. Так, например, демократы проде­монстрировали свою оппозиционность при обсуждении кандидатуры Дж.Эшк-рофта на пост министра юстиции[27].